Под первые такты фокстрота Федор положил руку девчушке чуть ниже поясницы, не без удовольствия ощутив гибкость ее стана. Однако тут же поднял руку выше и загасил свой энтузиазм. Во время танца он пристрелялся к пухленькой Соньке с третьего курса и готов уже был распрощаться с «хорошенькой» навеки не навеки, а хотя бы годика на два, как вдруг почувствовал на своем плече руку. Федор скинул руку и широко улыбнулся Борису, дозволившему себе нетактичность. Широкая улыбка у Федора не предвещала ничего доброго. Обычно он просто смеялся или хохотал. А по-доброму смотрел только на обидчиков, ожидая, что те, гляди, передумают и принесут извинения. С изящным поклоном, приподняв край шляпы, и учтиво до зубовной боли: «Сударь, я поступил так вовсе не из желания искать с вами ссоры. Приношу свои глубочайшие извинения, милорд!» И тут же, протягивая две кружки с жигулевским пивом: «Вот вам моя рука, в ней кубок с благороднейшим напитком. Не соблаговолите ли, милостивый государь, распить его со мной в знак мира и согласия?»

Приносить извинения Челышев, похоже, не собирался. Чего ему надо?

– Ты, почему обнимал ее так?
– строго спросил он.

Федор всего ожидал, но тут опешил.

– Как?
– у него прошла вспыхнувшая злость.

– Да так, как обнимают баб на сеновале!

Дерейкину стало смешно:

– Их разве можно обнимать как-то по-другому?

– Это моя сестра, и ей всего пятнадцать лет!

– Это я понял, что ей пятнадцать лет. Я вообще подумал, тринадцать. Забирай свою сестру в целости и сохранности. Извини, если что не так.

Извинение, хоть без «милордов» и «милостивых государей», было принято. «Черт, извиняться-то не я должен был, а он!» - Федор рассмеялся.

– Пойдем пивка вмажем, Борис!
– предложил он.

Борис согласился.

– Изабелла, пошли с нами, - он взял сестру за руку.

– Изабелла? Редкое имя, - сказал Федор.

– Оно редко подходит кому, - девчушка хитро подмигнула Дерейкину, и он с удивлением увидел в ее выразительных глазах страсть.

Они направились в буфет, и Федор то и дело поглядывал на Изабеллу в надежде увидеть еще раз огонек в ее глазах. «Надо же, зацепила, - подумал он.
– Изабелла, и придумывать нечего».

– Учится?
– спросил он у Бориса, кивая на сестру.

– Учится, - в один голос ответили брат и сестра и все трое рассмеялись.

– На первом курсе универа, - добавила Изабелла. Голос у нее был ниже, чем думалось, глядя на ее тонкие черты лица и хрупкую фигуру.

– В пятнадцать лет? А я не рискнул поступать в универ, - простодушно сказал Федор.

– А я не забоялась и поступила, - в тон ему сказала девушка и посмотрела на него чуть насмешливо, но и как на своего.

– Белла, ты - воду?
– спросил Челышев.

Он пошел к буфету. Федор с Изабеллой уселись за столик.

– Ты тот самый Дерейкин?

Федор удивился - о нем уже говорят «тот самый»?

– Тот самый, - засмеялся он.
– А что за «самый»?

– Боксер, второе место по Союзу? О тебе девчата несколько раз трепались. Будто бы тебе звание чемпиона прочат.

– Прочить можно что угодно, - усмехнулся Федор.
– Ничего такого радостного в этом нет. Подумаешь, чемпион! Ни один чемпион не напишет, например, так:

«В густой траве пропадешь с головой.

В тихий дом войдешь, не стучась...

Обнимет рукой, оплетет косой

И, статная, скажет: - Здравствуй, князь»

– Есенин?

– Блок.

– На Есенина похоже.

– Ты на маму похожа или мама на тебя?

– Я на маму.

– Вот. Блок ни на кого не похож.

– Я Блока мало читала.

– Какие твои годы!
– засмеялся Дерейкин.

– Ты страдаешь по ком-то?

– С чего ты взяла?
– вздрогнул Федор.

– С тебя!
– засмеялась Изабелла.

– Смеетесь?
– Челышев принес пиво и воду с пирожным.

– Изабелла - редкое имя, - сказал Федор, - красивое. Женщина с таким именем обязательно должна быть красавицей. У меня была знакомая, Изабелла.

– Испанка?
– Борис подмигнул Дерейкину.
– Хорошее пиво.

– Испанка, - Федор посмотрел на Челышева.
– А ты почем знаешь?

– Она тоже испанка, - Борис кивнул на сестру.

– Ты хочешь сказать, что и ты испанец?

– Ну что, потанцуем?
– Борис отер губы.
– Я туда, вон в уголку скучает девушка моей мечты, а вы как хотите.

– Пригласи Ольгу к нам. А мы тоже потанцуем, - Изабелла взяла Федора за руку. Он с удовольствием ощутил прикосновение ее легких пальчиков.

– Ты, наверное, музыкой занимаешься?
– спросил он.

– Да, на фортепьяно.

– Там же надо пальцы сильные иметь!

– Они у меня, знаешь, какие?
– Изабелла сжала обеими руками ладонь Федора.
– Ну, и лопата у тебя!

– Мне пытался ее сломать как-то Рауль. Кстати, из-за Изабеллы, - в голове у Федора вдруг возник целый сюжет с Изабеллой и Раулем, куда более захватывающий, чем он рассказывал Лиде.