Очередная порция океанской воды залила и без того мокрый пол, но люди уже успели притихнуть. В ситуации, в которой они оказались, им больше ничто не могло помочь, может быть, поэтому обращение капитана имело такой успех.

Тем временем Ихтиандр снял одежду, оставшись в своей «серебристой коже», достал кинжал, ружье, наушники и крепежный ремень, которые были всегда с ним.

Мишель широко раскрытыми глазами внимательно следил за приготовлениями друга, его начинала бить мелкая нервная дрожь. Тревогу испытывал и Ихтиандр, правда, по другому поводу. За свою жизнь он был спокоен, но отец Сальватор был в опасности, а кораблекрушение могло только задержать их в пути.

Его размышления были прерваны глухим ударом, от которого завибрировало судно, и подозрительным треском, прорвавшимся через рев бури.

— Пристегни этот ремень у себя на поясе… Сейчас кораблем буду я… — прокричал Ихтиандр.

Де Луэстен, стиснув зубы, накрепко соединил себя с другом. Треск повторился, и почти тут же динамик вновь ожил. Сквозь гул шторма люди вновь услышали зычный голос капитана:

— Дамы и господа! Прошу вас соблюдать спокойствие. Наденьте спасательные пояса. Снимите лишнюю одежду… Наш корабль терпит бедствие. На отданный мной сигнал «СОС» ответили два судна, находящихся рядом. Терпение и холодный расчет, дамы и господа…

В репродукторе раздался сильный треск, а потом он замолчал. Но как бы компенсируя эту тишину, все громче и громче стонал океан. В этой сумасшедшей болтанке невозможно было понять, тонет ли пароход или он по-прежнему пытается спорить со штормом…

Тем временем воды в каюте становилось все больше и больше. Мишель поскользнулся, хотел удержаться, но не смог этого сделать и шлепнулся в уже приличную лужу. Ихтиандр помог ему встать:

— Не отряхивайся, тебе это не поможет, скоро совсем промокнешь…

— Ты думаешь, это конец?

— Скорее, начало… Пожалуй, пора уходить в океан.

Ихтиандр окинул взглядом каюту и, кивнув другу, решительно направился к двери. По коридору ошалело бегали пассажиры, охваченные ужасом. Вдруг у самого порога они увидели сжавшийся белый комочек. Потерявший управление пароход швыряло из стороны в сторону, а у двери, присев и крепко держась ручонками за поручень, плакала маленькая девочка.

Переглянувшись, мужчины на секунду замерли, но уже в следующее мгновение Ихтиандр подхватил малышку и, стараясь не налететь на пассажиров, устремился к выходу. Измученная страхом девчушка как-то сразу успокоилась, словно поняла, что обрела защиту, и доверчиво уцепилась за Ихтиандра.

Когда они с великим трудом пробрались на палубу, им сразу стало ясно, что надежды на спасение парохода нет никакой — он тонул, и в этом не было сомнений. Репродуктор что-то хрипел сквозь бурю голосом капитана, но его не слышали люди, обреченные стихией на гибель. Более решительные прыгали в ревущий океан, надеясь на себя и спасательные пояса, понимая при этом, что задержка на корабле быстрее приведет их к гибели. Выбрав момент, прыгнули в воду и двое крепко соединенных между собой людей с ребенком на руках. Огромная волна отбросила их от парохода. Вот уже корпус судна почти скрылся под водой, затем исчезла палуба и, наконец, — ничего, кроме темно-лиловой массы воды…

Только в океане Ихтиандр осознал свой поступок. Ребенок — это была девочка 3—4-х лет, — уцепившись за него, мешала движению, но отступать было некуда. На мгновение даже подумалось, что это его сын… Он обнял ребенка и начал лихорадочно соображать, каким образом удержать девочку возле себя. Оружие он передал Мишелю, который благодаря ремню находился рядом. Де Луэстен что-то кричал, но слов невозможно было разобрать среди воя бури. Девочка, казалось, была спокойна. Ее бледное лицо было неподвижно, а глаза полузакрыты. Видимо, страх уже перешел тот барьер, за которым наступает состояние, когда человеку безразлично все. Океан с каждым мгновением ревел все громче, неистово обрушивая на смельчаков потоки воды. Ихтиандр, большая часть жизни которого прошла в морской стихии, сам сомневался сейчас в возможности выбраться живым из этого кошмара.

Вспомнилась подобная буря у острова Пасхи — тогда он не пострадал потому, что был под водой, в спокойно-безмятежной глубине, где вечный покой и не бывает шторма. Здесь же эта спасительная лазейка не могла помочь…

Только к вечеру следующего дня рев бушующего океана мало-помалу стал утихать. Сквозь рваные облака показалось солнце. Ночью поверхность океана выровнялась, а на небе стали видны звезды — шторм ушел. Девочка забылась в коротком сне.

— Если завтра нас не подберет пароход, она не выдержит, — тихо произнес Ихтиандр.

— Эти места судоходны, может быть, ей и повезет.

— Где мы находимся?

Де Луэстен некоторое время изучал небо, которое, судя по всему, хорошо знал.

— Мы, примерно, в 200-х милях от Панамы… До Колумбии немного ближе — миль 150…

— Это значит, что до Галапагоссов еще дальше?

— Несомненно, — последовал ответ.

Ихтиандр задумался. Несмотря на опускающуюся тьму, Мишель заметил печальное выражение лица друга.

— О чем думаешь?

— Вот уже два дня терзаюсь из-за нее, — Ихтиандр кивнул на ребенка. — Нужно ли было брать ее с собой?