После этого обстрела люди недоуменно посмотрели друг на друга — никто не усомнился в том, что это одна и та же хищница.

— Если она покажется в третий раз… — начал было Вайс. В голосе боевого капитана появился оттенок неуверенности.

— Если она покажется в третий раз, — зычно перебил его Редер, — ты всадишь в нее торпеду, чтобы ее к такой матери разнесло на бутерброды!.. Послушай, капитан! — осенило Дитриха, — А не взорвались ли наши торпеды, посланные тобой в катер, из-за пары подобных тварей? — Резидент не получил ответа на свой вопрос, так как в этот момент по палубе эхом прокатилось: «Акула!»

На этот раз темный спинной плавник хищницы показался с другой стороны подлодки. Плавник медленно бороздил поверхность океана. Нескольких секунд было достаточно для того, чтобы успеть прицелиться и выстрелить из пушки, находившейся на палубе. Багровое пятно, появившееся в месте падения снаряда, указало на отличную работу артиллериста.

— Слава богу, — облегченно вздохнул капитан, увидев кровь в воде. — На этот раз она уже не сможет всплыть.

— Да, с этим чудовищем покончено, — подтвердил Дитрих. — Но сегодня подводные работы нужно прекратить. Слишком много крови. Эти твари очень чувствительны к ней, и скоро их здесь будет много.

Капитан тотчас же отдал команду отбоя для водолазов — каждый потерянный матрос обходился ему дорого. Он отвечал за подлодку и ее экипаж перед командованием и своей совестью, хотел вернуться как можно быстрее домой из этого сумасшедшего плавания, а путь предстоял неблизкий. Дитрих был прав — действительно, не прошло и десяти минут, как вокруг лодки закружили акулы, привлеченные запахом крови, в надежде поживиться.

Стемнело, наступило время ужина, а восстановительные работы были прерваны в самом своем начале.

— Ломать — не строить, — ворчал Вайс. — Попадись он мне, живым бы отсюда второй раз не вышел. (Капитан имел в виду К. Менеса).

— Успокойся, и скажи этому полудельфину спасибо за то, что не отправил нас на дно, хотя элементарно мог это сделать, оставив фитилек в торпедном отсеке.

На следующий день работы возобновились с раннего утра. Тревожное предчувствие не покидало обитателей подводной лодки. Водолазы, с опаской оглядываясь, ушли в океан. Так же, как и вчера, с гребным винтом работал один человек, два других внимательно осматривали аквамариновое пространство.

Она появилась внезапно — словно проявившись перед одним из подводных наблюдателей, перекусив его пополам. Мастер, разбиравший винт, увидел ее последним. Не растерявшись, он сунул в пасть хищницы исковерканную железную лопасть, которую только что отсоединил. Неожиданное сопротивление на какое-то время отвлекло акулу, этого было достаточно, чтобы человек устремился к поверхности. Поднимаясь, подводник боковым зрением успел заметить огромную зияющую рану на брюхе хищницы, через которую выпадывали петли кишечника.

В следующий момент он заметил канат, свисающий с подлодки. Не мешкая, матрос схватился за веревку, дернул ее и тут же оказался на поверхности воды, а затем и на палубе лодки. Рассказ моряка о «дырявой» акуле поразил людей, и привел резидента в состояние депрессии. Акула, которая по всем законам должка была быть съедена своими собратьями, жила и нападала… После этого можно было думать о чем угодно.

По прошествии некоторого времени Дитрих и капитан уединились в кают-компании. Трудно сказать, о чем они говорили, но в течение недели люди больше не выходили в океан. Лишь артиллерист все светлое время суток неотступно находился на своем посту.

Вскоре была отремонтирована радиостанция. С некоторыми системами жизнеобеспечения дело обстояло трудней. Опасность, притаившаяся во мгле океана, заставляла быть чрезвычайно осторожными, и работы велись медленно, по крупицам.

Тем не менее, выполнив основной ремонт, Редер дал соответствующую радиограмму командиру второй, страхующей их подлодке о том, чтобы те продолжили патрулирование караванного пути.

В ответ Дитрих получил сообщение: в их район расположения направляется новый транспорт-заправщик.

ГЛАВА 2

Не успел уехать Сальватор, как в дорогу засобиралась и чета де Луэстен. На следующий день после отъезда доктора совершенно неожиданно больной себя почувствовала Николь. У нее появились неприятные ощущения внизу живота.

— Как жаль, что профессор уехал, — произнес Мишель, поправляя простынь, на которой лежала жена. — Что делать будем? Здесь не Веллингтон… — де Луэстен тяжело вздохнул.

Они вовремя не вышли к завтраку. Выяснив причину опоздания, Женнет проговорила: