118

приблизительно), который возведет вас в ранг астронома -

наблюдателя».

Я был в восторге. Иметь прекрасный инструмент, стать

астрономом-наблюдателем, — да разве могло быть что-ли

бо более чудесное и привлекательное? Мечты о мюнхен

ской трубе заполнили мое воображение. Я уже видел ее

перед своим умственным взором, я устанавливал ее на

штативе, я заводил ее часовой механизм, я производил с

ней замечательные наблюдения и, конечно, делал какие-то

необыкновенные открытия... Я не только мечтал. Я вступил

уже по этому поводу в «дипломатические переговоры» с

моими родителями. И переговоры были далеко не безус

пешны...

И все-таки мюнхенской трубы я так-таки и не получил!

Почему?

Известную роль тут, разумеется, сыграли соображения

материального порядка: 280 рублей для моих родителей

представляли крупную сумму, которую найти им было не

легко. Однако я уверен, что, в конце концов, они нашли бы

ее, ибо мой отец очень поощрял мои научные склонности,

да и мать относилась к ним довольно сочувственно. Глав

ное было не в деньгах. Главное было в моих собственных

настроениях.

Жизненный путь каждого человека определяется двумя

основными моментами: врожденными качествами его нату

ры и той обстановкой, в которой он складывается и живет.

Мои врожденные качества, поскольку, по крайней мере, я

могу судить о них на основании более чем полувекового

опыта, как будто бы предопределяли меня к деятельности

ученого. Возможно, ученого и популяризатора науки, ибо

я с детства обладал умением ясно излагать различные

сложные вопросы. И, доведись мне жить в какую-либо

спокойную, «органическую» эпоху, весьма вероятно, что

вся моя работа прошла бы между кабинетом ученого и

университетской аудиторией. Весьма вероятно также, что

я смог бы тогда осуществить мечту моего детства и сде

латься настоящим, профессиональным астрономом. Однако

обстоятельства сложились так, что моя жизнь при

шлась на исключительно бурную, «динамическую» эпоху,

на эпоху величайшего исторического перелома, на эпоху

заката капитализма и восхода социализма. И это сыграло

решающую роль в определении моего жизненного пути: на

каленная атмосфера революционной эпохи легко превра-

119

щает потенциальных ученых в воинствующих носителей

новой общественной идеи. Именно так случилось и со

мной.

Пока я вел «дипломатические переговоры» с моими ро

дителями, пока я списывался с иностранными фирмами о

получении желанного рефрактора, пока я изыскивал пути

к покрытию необходимых для этого расходов, — кривая

моего духовного развития сделала довольно крутой пово

рот. С шестого класса гимназии, то есть с зимы 1898/99 го

да,—подробнее я буду говорить об этом ниже,—мое ум

ственное внимание от вопросов научных стало все больше

переходить к вопросам общественно-политическим. Не то,

чтобы я совсем забросил науку,— нет! Астрономия продол

жала меня интересовать и позднее, вплоть до самого окон

чания гимназии, но постепенно наука отодвигалась все

дальше назад, на второй план, авансцену же моей ду

ховной жизни все нераздельнее занимали проблемы борьбы

с господствовавшим в стране царским режимом. Неуди

вительно при таких условиях, что проект приобретения

мюнхенской трубы, для реализации которого нужно было

максимально мобилизовать всю доступную мне энергию,

так, в конце концов, и остался только проектом.

Да, ученого из меня не вышло. Вместо этого я пошел

по другому пути — по пути революционера. И теперь,

оглядываясь на пройденную дорогу, я нисколько не жалею

о совершившемся. Наоборот, мне было бы до боли жаль,

если бы в такую эпоху, как наша, я остался в стороне от

великих боев за социализм.

Однако мое раннее увлечение наукой, в частности

астрономией, не прошло бесследно для моего духовного