Отец рухнул как подкошенный.

– Спасибо тебе, – услышал он голос матери, – благодарю тебя, Господи!

Адам включил фонарь и направил его в холл. Его мать стояла на подгибающихся ногах, подняв нож двумя руками, которые отчаянно дрожали. Она, по-видимому, услышала внизу звуки выстрелов и бросилась наверх, чтобы спасти своего сына. И хотя она так и не напала на его отца, Адам почувствовал благодарность за то, что она пришла к нему на помощь. Он ощутил облегчение и щенячью радость. Смелая и абсолютно бескорыстная любовь привела его мать сюда в момент опасности, и Адам чувствовал себя к ней ближе, чем когда-либо в жизни.

Отец лежал на полу абсолютно неподвижно, и из головы его текла кровь. Адам перепрыгнул через его распростертое тело, чтобы крепко обнять Ма. Она тоже сжала его в объятиях, но одновременно уже отодвигалась от него и наклонялась, чтобы проверить, был ли его отец… что? Без сознания?

Мертв?

Адам совершенно автоматически решил, что его отец просто отключился. А что, если он умер? Что, если он убил его?

Револьвер выпал из отцовской руки, и мать осторожно подняла его. В кино герой, вырубив плохого человека, всегда забывал забрать его оружие, что приводило к очередному раунду драки, но его Ма не дурочка, и она такого никогда не допустит.

Джулия распрямилась, и Адам так и не понял, жив его отец или умер, но потом решил, что скорее все-таки жив, потому что Ма сказала:

– Нам лучше убираться отсюда.

Фонарь у него в руке был покрыт кровью, но исправно работал, так что Адам вытер кровь о джинсы и подождал, пока его Ма не подбежала к комнате Саши, зашла туда, а потом быстро вышла. В ее пепельного цвета лице не было ни кровинки. Она еще раз наклонилась над телом, обыскала карманы отца, пытаясь что-то найти в них, и наконец вытащила кольцо с ключами.

– Бежим, – сказала Ма, выпрямившись и схватив его за руку.

Они практически скатились по ступенькам, и Адам постарался сконцентрироваться на первоочередной задаче – бегстве, но его мысли постоянно возвращались к Саше. Он не плакал – просто по щекам у него безостановочно текли слезы – и смог сказать твердым голосом лишь:

– А где Тео? Где Бабуня?

– Тео у себя в комнате.

Рыдающая девочка действительно была у себя в комнате, но она догадалась запереться изнутри, поэтому открыла не сразу. Даже когда они стали барабанить в дверь и кричать ей, чтобы она им открыла, она не стала торопиться. И только после того, как Адам крикнул: «Он просто без сознания! Нам надо убираться, пока он не пришел в себя!» – она наконец отперла дверь и вышла в холл.

Адам схватил ее за руку, и они втроем выбежали из дома, прямо в песчаную бурю. Песок и грязь ударили Адаму в лицо, и он мгновенно почувствовал мелкие болезненные уколы песчинок, которые заставили его прищуриться и отвернуться от ветра. Ветер был просто кошмарный, сильный и холодный, настолько сильный, что почти сбивал его с ног, и Адам крепко вцепился в руку сестры.

Фургон был припаркован перед гаражом, но как только мальчик направился к нему, Ма потянула его в противоположную сторону.

Куда это они?

– Banya! – выкрикнула его мама, как будто прочитав его мысли. – Там Бабуня.

Он бросился вперед и обогнал ее, летя на автопилоте по тропинке в сторону купальни и не отпуская руки сестры. Меньше всего на свете ему хотелось сейчас оказаться возле banya, но Бабуня, наверное, молится сейчас там, и они не могут просто бросить ее одну. Адам быстро соображал: если они добегут до нее и вернутся к дому, то, возможно, смогут забраться в фургон до того, как его отец придет в себя.

Они все-таки ничем не отличаются от этих глупых киногероев, подумал он. Им надо было не только забрать оружие, но и связать его, так, чтобы, придя в себя, он не смог броситься за ними в погоню. Правда, Адам не знал, где лежат веревки, да и были ли они вообще у них в доме, так что, поразмыслив немного, он решил, что они поступили правильно. Операция по обездвиживанию отца могла бы занять слишком много времени.

А времени, как он подозревал, у них не было совсем.

Они добежали до валунов и, не останавливаясь, пробежали мимо. Адам еще не видел banya, но знал, что она должна быть прямо перед ними, и вел их прямо к ней. Он остановился и зажег фонарь, только добежав до двери.

Бабуня была здесь.

Она стояла посередине помещения, окруженная кучей стариков, которые были одеты так, как будто собрались в церковь. Было странно видеть их в темноте купальни, одетых во все белое, в то время как за стенами бушуют ветер и песок, но… но banya уже не выглядела такой страшной, как раньше. Казалось, то, что там находилось, то, что раньше захватило ее, исчезло, оставив после себя только легкий страх, который присущ любому покинутому зданию. Адам заметил, что тень на задней стене тоже исчезла.