Тен-Сун остановился; слой черного пепла доходил ему до колен. Местность, куда он попал, казалась смутно знакомой. Повернув на юг и пробравшись через маленькую лощину, усыпанную почерневшими от сажи камнями, кандра отыскал место, где побывал больше года назад. Место, куда он пришел после того, как обратился против Зейна, своего хозяина, и покинул Лютадель, чтобы вернуться в Обиталище.

Вскарабкавшись на скалы, Тен-Сун обогнул каменный выступ и затрусил по слежавшемуся пеплу, который крошился под лапами, выбрасывая в воздух облачка мелких хлопьев.

Хотя пепел и изменил пейзаж, очень скоро он нашел то, что искал, — углубление в скале, где задержался год назад. Помогло Благословение Ясности. Без него Тен-Сун бы не справился.

«Я бы сошел с ума без него…»

Именно Благословение становилось для туманного призрака началом истинной, разумной жизни. Каждый из сородичей Тен-Суна получал одно из четырех Благословений — Ясности, Силы, Стойкости или Бдительности. Не имело значения, которое из них получал кандра: любое Благословение даровало туманному призраку ясный рассудок и превращало совсем в другое существо.

Вдобавок к разуму каждое Благословение давало силу. Правда, ходили слухи, будто некоторым кандра удавалось заполучить другие Благословения, отнимая их у своих собратьев.

Тен-Сун просунул лапу в углубление и стал раскапывать то, что спрятал здесь год назад. Два маленьких полированных железных штыря. Для одного Благословения требовалось именно два. Тен-Сун не знал, с чем это было связано, но так было заведено.

Раздвинув кожу на плече, Тен-Сун вобрал штыри в себя. Просунул сквозь мышцы и связки, растворил несколько органов, а потом воссоздал так, чтобы штыри пронзали их насквозь.

Тотчас же тело наполнила сила. Он не просто стал сильнее — этого можно было добиться, перестроив мышцы в теле. Нет, ощутил в себе новые резервы, которые позволяли действовать куда более эффективно, чем раньше.

Благословение Силы. Он украл эти два штыря, забрал из тела Ор-Сьера. Без них Тен-Сун не смог бы угнаться за Вин в тот год, который они провели вместе. Благословение делало каждую мышцу в два с лишним раза сильнее. Невозможно было управлять этой заемной силой, которая по природе являлась не ферухимической или алломантической, а совсем другой. Гемалургической.

Ради каждого из штырей кто-то умер. Тен-Сун гнал подобную мысль прочь, как и то, что он заполучил Благословение, убив своего собрата по поколению. Вседержитель всякий раз выдавал им необходимое количество штырей, чтобы кандра могли создать новое поколение.

Теперь у него было четыре штыря и два Благословения, и он стал одним из самых сильных кандра. Тен-Сун уверенно спрыгнул со скалы, пролетел двадцать футов и спокойно приземлился на усыпанную пеплом землю. Потом рванулся с места и побежал намного быстрее, чем раньше. Благословение Силы было похоже на эффект горения пьютера, но лишь отчасти. Тен-Сун не смог бы бежать бесконечно долго, и еще он не мог увеличить свою силу. С другой стороны, для ее подпитки не требовались металлы.

Он направлялся на восток. Первый договор был очень понятным. Когда вернется Разрушитель, кандра должны первым делом отыскать Отца. К несчастью, Отец умер. Первый договор на этот случай ничего не предусматривал. Не имея возможности встретиться с Отцом, Тен-Сун решил сделать единственно возможное — отправиться на поиски Вин.

— Никто точно не знает, как делают инквизиторов, — произнес Эленд, обращаясь к собравшимся в палатке Хэму, Сетту, Нурдену и Дему, который уже почти пришел в себя.

Вин сидела в дальнем углу, все еще пытаясь осознать свое открытие. Человек… и все колоссы… когда-то были людьми.

— Однако по этому поводу имеется много предположений, — продолжал он. — После гибели Вседержителя мы с Сэйзедом занялись исследованиями и, опрашивая поручителей, узнали кое-что интересное. К примеру, инквизиторов делают из обычных людей, и те помнят, кем были раньше, но получают новые алломантические способности.

— Случай с Маршем это доказывает, — подтвердил Хэм. — Он ничего не забыл даже после того, как его проткнули этими штырями. И, став инквизитором, приобрел силу рожденного туманом.

— Прошу прощения, — вмешался Сетт. — Но не мог бы кто-нибудь объяснить, как все это связано с осадой, будь она неладна? Здесь же нет инквизиторов.

Эленд скрестил на груди руки:

— Это важно, Сетт, потому что мы воюем с кем-то более сильным, чем Йомен. С кем-то, кого мы даже понять не можем, и его не стоит сравнивать с защитниками Фадрекса.