«Впрочем, ни в том ни в другом я по-настоящему не уверена».

Что она знала о Разрушителе, если едва соприкоснулась с ним, в тот же момент выпустила на свободу? Он стремился уничтожать, но при этом не выглядел воплощением простого хаоса. Свои действия Разрушитель явно планировал и обдумывал. И похоже, не мог делать все, что хотел. Как будто вынужден был играть по правилам…

Вин вдруг замерла.

— Эленд? — позвала она.

Император, стоявший на носу баржи, повернулся.

— Каково первое правило алломантии? — спросила Вин. — Первое, чему я тебя учила?

— Последствия. У любого действия есть последствия. Если ты толкнешь что-то тяжелое, оно оттолкнет тебя. Если толкнешь что-то легкое, оно улетит.

Таков был первый урок, который Кельсер преподал Вин, и первый урок — как она предполагала, — полученный им от собственного наставника.

— Это хорошее правило, — добавил Эленд, вновь устремив задумчивый взгляд в сторону горизонта. — Оно годится для всего в жизни. Если ты подбросишь что-то, оно упадет. Если приведешь армию в чужие земли, их хозяин что-то предпримет в ответ…

«Последствия, — хмурясь, повторила про себя Вин. — Если что-то подбросить, оно упадет. Вот что чувствуется в действиях Разрушителя. Последствия».

Возможно, она поняла это, когда только коснулась силы из Источника; или, быть может, ее подсознание просто подсказало ответ. Но в поступках Разрушителя и впрямь чувствовалась логика. Эта логика была непонятна, однако она ощущалась.

— Поэтому я и люблю алломантию. — Эленд снова повернулся к Вин. — По крайней мере, ее теоретическую основу. Скаа о ней шепчутся, для них она мистична, хотя на самом деле все в ее устройстве весьма рационально. Можно предсказать, каким будет результат алломантического толчка, с той же уверенностью, с какой можно предсказать, что случится, если бросить камень с борта лодки. На каждое действие есть свое противодействие. Никаких исключений. Все очень просто, логично и так не похоже на жизнь людей, в которой слишком много несуразностей, противоречий и двусмысленностей. Алломантия — это природная сила.

«Природная сила.

На каждое действие есть свое противодействие. Последствие».

— Это важно, — прошептала Вин.

— Что?

«Последствие…»

Существо, с которым она столкнулась у Источника Вознесения, обладало губительной природой, как и писал в своем дневнике Аленди. Но оно не было существом в том смысле, в каком им является человек. Оно было силой — мыслящей, и все-таки силой. А силы подчинялись правилам. Алломантия, погода, даже притяжение Земли. Мир устроен так, что все в нем имеет смысл. Он логичен. У каждого действия имеется противодействие. У каждой силы имеется последствие.

Значит, предстоит понять, каким законам подчинялось то, с чем они боролись. Тогда они поймут, как его победить.

— Вин? — Эленд пристально рассматривал ее лицо.

Она отвернулась:

— Ничего, Эленд. По крайней мере, ничего такого, о чем стоило бы говорить.

Он не сразу отвел взгляд.

«Он думает, ты что-то замышляешь против него», — прошептал в голове голос Рина.

К счастью, те дни, когда Вин к нему прислушивалась, давно миновали. И в самом деле, наблюдая за Элендом, она увидела, как он медленно кивнул, принимая ее объяснение. Потом отвернулся и снова погрузился в раздумья.

Вин встала, подошла к мужу и положила руку ему на плечо. Он обнял ее и прижал к себе. Руки, когда-то бывшие слабыми руками ученого, теперь сделались мускулистыми и жесткими.

— О чем ты думал?

— Уверен, ты и сама знаешь.

— Это было необходимо, Эленд. Солдатам рано или поздно пришлось бы столкнуться с туманом.

— Да. Но есть кое-что еще, Вин. Я боюсь, что стану похожим на него.

— На кого?

— На Вседержителя.

Вин тихонько хмыкнула и прижалась к нему сильней.

— Он бы на такое пошел, — продолжал Эленд. — Он бы пожертвовал своими людьми ради тактического преимущества.

— Ты все объяснил Хэму. Мы не можем позволить себе терять время.

— От этого мое решение не становится менее безжалостным. Проблема не в том, что эти люди погибли, а в том, что я хотел, чтобы так вышло. Я чувствую себя… жестоким, Вин. Как далеко я способен зайти, чтобы достичь своей цели? Я же отправился в поход, чтобы захватить чужое королевство.

— Ради общего блага.

— Так оправдывали свои действия все тираны былых времен. Я это знаю. И все-таки я поступаю именно так. Вот почему я не хотел быть императором. Вот почему я позволил Пенроду забрать трон тогда, во время осады. Я не хотел становиться правителем, которому пришлось бы совершать подобные поступки. Я хочу защищать, а не брать в осаду и убивать! Но разве есть другой путь? Все, что я делаю, выглядит так, словно так и надо. Надо выводить людей в туман. Надо идти войной на Фадрекс. Нам нужно добраться до хранилища — в нем может находиться последняя подсказка, которая нужна, чтобы понять, как быть дальше! Все складывается единственно возможным образом. Жестоким, безжалостным образом.