– Вам что, жить надоело?
– яростно прошипел он.
– Немедленно прячьтесь. Это же Снайпер! За мной, к большому камню ползком марш! Там передохнём.

Они укрылись за округлым валуном и с естественным облегчением услыхали, как с другой стороны по нему щелкнула пуля. Каменная крошка осыпала им волосы.

– Три минуты можем посидеть спокойно, потом он сменит позицию.

– А где он?
– с любопытством спросил Лёва.

Старикашечка показал, и Лёва, присмотревшись, узрел в заданном направлении как бы сгущение тьмы с двумя горящими пронзительно-жёлтыми точками вместо глаз и вполне материальным, хотя и старым ружьём в предполагаемых руках.

– Пора, - Лёвин партнер опрометью кинулся к колонноподобному образованию, Куперовский скакнул за ним.

У щеки пропела пуля.

– Фу, промазал, - выдохнул Лёва.

– Как же, жди, - язвительно усмехнулся старичок.
– Стало быть, время твоё не пришло. Снайпер-то, он точно знает, кого ему надо, и тут уж никогда не промахнётся и даже не ранит. Сразу наповал! От него никто не уйдёт!

Чувствовалось, что Снайпером здесь гордились как местной достоприимечательностью.

– Вот, гляди!

Недалеко от них долговязый мужчина в полной униформе британского джентльмена сложился, как ножик, и уткнулся в почву.

– Ну, конец, теперь до следующего раза. Денька через два-три.

Он устало полуприлёг, опершись на локоть.

– А почему же он столько раз стрелял в кого ни попадя, если у него есть точно намеченная жертва?
– спросил Лёва.

– Это, милый, для создания атмосферы террора и насилия. У нас иначе нельзя. Без этого мы закоснеем, дорогой ты мой, обленимся, зарастём жирком, и тогда уж от Красной Девицы точно не уйдём. А он нас в здоровом теле держит, Снайпер-то, помогает сохранить форму. Так что мы ему благодарны должны быть, ежели по совести.

– Погодите, - Лёву заинтересовал ещё один момент.
– А чего же мы метались, пыль носами рыли, если он всё равно в кого хочет - не промажет?

– Так я ж тебе говорю: на пользу это нам. И вообще - входит в условия. В правила игры. Ты ко мне лучше не приставай, не допытывайся. Ты кого поумнее спроси.

– Майора, что ли?

– Можно и майора. А я человек простой, делаю, как велено, как принято, как все, и живой-здоровый пока, чего и тебе желаю. А меня в покое оставь. Давай насчёт видов на урожай поговорим. У меня на него хорошие виды, хоть и нет его здесь вовсе, урожая-то. Или, если хочешь, про погоду. Как полагаешь, что там, снаружи: дождь или, напротив, вёдро?..

Не дослушав, Лёва пошел куда глаза глядят. Интересно, что во время всех прогулок здесь он ни разу не натыкался на стены. Пространство внутри Свободы представлялось неисчерпаемым.

Навстречу Куперовскому вышла миловидная девушка в чём-то домотканом с узором в виде сцепившихся клювами белоголовых орланов, кое-где дополненных ликами Линкольна, Вашингтона, Джефферсона и других. "Надо же, - подумал он, - а я всегда считал, что национальная американская одежда - это джинсы".

– Послушай, - ласково произнесла незнакомка, - ты морально устойчив? Только честно скажи, а то бушует СПИД, а я девушка неопытная, но благоразумная.

– Да, - убеждённо ответил Куперовский, который в общем и целом и был таковым, порой к явной невыгоде для себя.

– Тогда поцелуй меня, а? Очень нужно.

– А вы что, в прекрасную принцессу обратиться хотите? Но и сейчас вроде не лягушка...

– Ну, в кого я там превращусь, - это уж моё дело. А ты бы просто облобызал, без задних мыслей. Чмокнул бы от души, и вся недолга. Или у тебя проблемы с гетеросексом?

– Нет у меня никаких проблем, - чересчур решительно объявил Лёва.

– Ну тогда действуй. Чего тянуть? Или не нравлюсь? Так я как будто бы вполне апильная по этому делу. Все подтверждают, никто целовать не хочет. Вот и хожу нецелованная...
– девушка явно нацелилась всплакнуть.
– Значит, не будешь?

– Вы понимаете, - смущенно зарделся Лёвушка, - я так сразу не могу. Мы только несколько минут назад встретились. Мама учила меня не вступать в серьезные отношения с малознакомыми женщинами.

– Тогда пеняй на себя, - резко обрубила разговор девушка.

Её глаза загорелись алым вожделением; рот перекосился и распахнулся до середины обнажившейся груди; зубы зашевелились, выскочили из челюстей и бросились к Лёве, на бегу для устрашения попарно клацая; руки чудовищно удлинились и, извиваясь, аки змеи, принялись отсекать Куперовского по флангам и с тылу. Критическое положение, в которое столь скоропалительно был поставлен наш герой, обличало в девице стратегический талант.

– Ну хорошо, хорошо, - успокоительно сказал Лёва, увёртываясь от загребущих рук, - я поцелую. Но помните - это легкомысленно и может увлечь нас на дурной путь, даже привести к добрачной связи.