Глубокий, черный колодец… Место, где всякой вражде приходит конец…

В то же мгновение перед глазами возник образ, который до сих пор таился где-то на задворках сознания и только теперь вновь напомнил о себе.

Соборная чаша…

– Поняла! – Агнес вдруг громко вскрикнула, словно от боли. – Поняла! Теперь я знаю, что значат те слова!

Матис устремил на нее недоумевающий взгляд и выпрямился. Похоже, он решил повременить с решающей схваткой. Фридрих и Мельхиор тоже взглянули на нее с любопытством.

– То есть вы теперь знаете, где спрятано святое копье? – с надеждой спросил менестрель.

Агнес помотала головой, в груди у нее трепетало, как после долгого быстрого бега.

– Нет… не совсем. Но теперь я, по крайней мере, знаю, что оно точно в соборе! Мы пошли по ложному и в то же время верному пути. Место, где всякой вражде приходит конец! – Она звонко рассмеялась. – Это не императорский склеп, а вся епархия!

– Е… пархия? – Фридрих наморщил лоб.

– Почему Иоганн отправился тогда в Шпейер? – горячо продолжала Агнес. – Ему не обязательно было прятать копье именно здесь. Разве для этого годятся лишь могилы, где покоятся предки Констанции? – Она покачала головой. – Еще в первый раз я что-то не так истолковала. Кроме того, Матис прав. У Иоганна не было времени, чтобы прятать копье в саркофагах. Только теперь я поняла, чего он на самом добивался в соборе.

– И чего же? – спросил Мельхиор.

Агнес глубоко вдохнула.

– Епископ Шпейера был в то время могущественным человеком, почти как курфюрст. Я читала об этом в библиотеке Трифельса, и отец Тристан рассказывал мне. У епископа был собственный суд. То, кто оказывался под его защитой, был в безопасности. Даже от прихвостней кайзера.

– Епархия! – простонал Мельхиор. – Ну конечно! Насколько я знаю, она существует и по сей день. И начинается на соборной площади…

Агнес улыбнулась.

– Если точнее, то после колодца, у которого мы оставили лошадей. Тому, кто находится за так называемой соборной чашей, не страшен никакой суд. Теперь над ним властен один лишь епископ. Еще тогда, год назад, я обратила внимание на колодец. Правда, тогда я думала не об Иоганне, а о Матисе. Будучи беглым мятежником, он мог бы попросить здесь убежища, – она решительно кивнула. – Иоганн именно так и поступил – попросил убежища. Это и есть место, где всякой вражде приходит конец! Он хотел с помощью святого копья добиться покровительства епископа. Как духовное лицо, тот наверняка проявил бы интерес к такой ценной реликвии. Может, Иоганн хотел обменять копье на жизнь, свою и своей семьи… Возможно, поэтому они и выкрали его из Трифельса. В качестве залога.

– Но потом что-то пошло не так, – пробормотал Мельхиор. – Иначе Иоганна не убили бы в Шпейере.

– Полагаю, Габсбурги просто пренебрегли этим законом. Или кайзер подкупил епископа, и тот хладнокровно выдал им Иоганна. Этого мы уже не узнаем, – Агнес вздохнула. – Но теперь хотя бы знаем, что место, где нужно искать, куда больше, чем предполагалось вначале. Это целый собор и все строения в пределах епархии. Дворец епископа, жилища священников, крестный ход, часовни… Иоганн мог спрятать копье где угодно.

– А если ваш рыцарь и не прятал его вовсе? Если копье забрали Габсбурги? – допытывался Мельхиор.

Агнес покачала головой.

– После этого Габсбурги изо дня в день пытали Констанцию. Они не стали бы этого делать, окажись копье в их руках. Нет, оно где-то здесь.

– Забудь об этом, Агнес! – Фридрих насмешливо рассмеялся. – Это лишь очередная твоя уловка, чтобы наши поиски затянулись. Как вы не понимаете? – Он повернулся к Мельхиору. – Она хочет, чтобы мы искали до самого утра, а потом бросится к какому-нибудь монаху… Вы ведь не поведетесь на эти россказни?

– Что ж, звучит, по крайней мере, правдоподобно… – Мельхиор задумчиво подкрутил бородку. – Просить убежища и по сей день излюбленное средство у тех, кто скрывается от мирских преследователей. Иоганн вполне мог попросить у епископа покровительства. А почему бы и нет? Епископ обладал большим влиянием, – он пожал плечами. – Кроме того, на данный момент у меня других идей нет. Так что давайте, ради Бога, обыщем собор и окрестности, – лжеменестрель предостерегающе поднял палец. – Только не до рассвета, а до четырех часов. До тех пор нам никто не помешает. Если к тому времени мы ничего не найдем, я сочту наше приключение оконченным, а вы, Шарфенек… – он выдержал паузу и украдкой бросил на Агнес исполненный грусти взгляд. – Вы сможете наконец заключить в объятия супругу.

Фридрих кивнул.

– До четырех, договорились. Но на этом с меня хватит, – он требовательно взглянул на жену. – Ну, откуда начнем?

Агнес снова закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Теперь, когда она поняла, что на верном пути, это оказалось легче. Женщина представила себе Иоганна, каким часто видела в снах. Сначала размытый, потом более четкий, из глубин памяти всплыл образ рыцаря. На нем была худая кольчуга и рваный плащ. Он скакал верхом сквозь тьму и ливень, пока не добрался до города.