— В любом случае, после всего случившегося с родителями, Бенджаемин вернулся в Филадельфию, на... эмм, на похороны. Он ненадолго остался, приводя дела в порядок. Он был душеприказчиком мох родителей. И раз он жил на Западном побережье, то мне не было смысла оставаться в Филадельфии. Короче говоря, я поступил в Стэнфорд на факультет фотожурналистики. Мне очень повезло с практикой, и как говорят «в нужное время в нужном месте», и бум! Вот так я стал тем, кем я стал.

— И тебе это нравиться, — улыбнулась я.

— И мне это нравится, — согласился он.

— А что стало с компанией твоего отца? С «Parker Financial»? — спросила я, зачерпывая ложкой фрукты.

— Какое-то время Бенджемин вел дела нескольких клиентов, но со временем закрыл фирму. Все активы перешли ко мне, также как и оставленное по завещанию, и сейчас он управляет всеми моими финансами.

— Активы?

— Ага. Кэролайн, разве я не говорил тебе? Я чертовки богат, — он подмигнул и посмотрел на море.

— Я знала, ведь это главная причина, почему я с тобой. — Я подлила ему кофе.

— Я серьезно. Я богат.

— Ладно, теперь ты ведешь себя как задница, — сказала я, пытаясь немного снять появившееся напряжение.

— Ты даже не представляешь, как странно люди могут себя весть, имея такие деньги.

— Когда мы приедем домой, ты можешь выкупить наше здание и установить во дворе джакузи, и дело с концом, — пошутила я, и слегка улыбнулась.

Мы сидели, смотрели друг на друга, и были погружены в свои собственные мысли. Он столько всего пережил в одиночку. Не удивительно, что мне он кажется немного потерянным. Постоянная жизнь на чемоданах, не позволяя себе привязаться к другим, никакого чувства принадлежности — неужели все настолько просто? Долбежник заводил себе гарем, потому что не мог позволить себе потерять кого-нибудь еще? Попахивает Фрейдом.

С Фрейдом или без, но это имеет смысл. Он был увлечен мной, и увлечен с самого начала. Но что в этот раз было по-другому? Очевидно же, он часто увлекался женщинами. Так все, надо перестать об этом думать. Прогоняя эти мысли, я решила сменить тему.

— Не могу поверить, что я завтра улетаю. Чувство, будто только вчера приехали, — я поставила локти на стол. Он улыбнулся, не подавая вида на мою смену темы разговора. И, похоже, он был благодарен за это.

— Останься. Останься со мной. Мы можем побыть тут немного дольше, и уехать куда-нибудь еще. Где бы тебе еще хотелось побывать?

— Пффф. Ты это предложил только потому, что я улетаю раньше тебя, ведь это единственный рейс, на который мне удалось купить билет. К тому же, в понедельник мне надо быть на работе, собранной, отдохнувшей и перестроившейся на привычный часовой пояс. Ты хоть представляешь, сколько дел мне оставила Джиллиан?

— Она все поймет. Она тает, когда дело касается романтики. Ну, давай, останься со мной. Если что, я спрячу тебя в своем багаже, когда мы полетим домой, — его глаза сверкнули, поверх кофейной кружки.

— В багаже? И это, по-твоему, романтика? Разве ты не должен набросить на меня на пляже, смутив при этом? И разорвать мое платье? — я положила голые ноги ему на бедра, предоставляя ему прекрасный обзор, пока он массировал их.

— К счастью для тебя, я тот еще разрыватель платьев. Я, возможно, мог бы раздобыть нам костюмы пиратов, если тебя это заводит, — ответил он, и я увидела, как загорелись его сапфировые глаза.

— Пожалуй это была бы весьма романтичная история. Хотя если бы мне такое рассказали, я вряд ли поверила, — я задумалась, постанывая доедая ягоды.

— Почему? По мне она не причудливей нашей истории знакомства.

— Хорошо, скольких женщин ты знаешь, кто добровольно поехал в Европу с парнем, который на протяжении нескольких недель долбился в их стены?

— Верно, но ты также можешь представлять меня как парня, который ставил тебе шикарную музыку через стену, или парня который цитирую: «кормил тебя самыми лучшими фрикадельками в мире».

— Мне кажется, ты покорил меня, когда поставил мне Глена Миллера, — я расслабилась на стуле, пока его руки творили чудеса с моими ногами, на которых красовались его носки, которые я взяла в его части комнаты.

— Я покорил тебя? — усмехнулся он, наклоняясь ближе.

— Ой, заткнись, — я оттолкнула его лицо, но моя широкая улыбка выдавала радость от его слов. Была ли я его? Ага, еще как. Да и прошлой ночью он сделал меня своей пару раз.

При одной только мысли об этом, мой живот стянуло узлом, и улыбка немного спала. Я очень нервничала, и, не смотря на то, что я пыталась отключить свой мозг, я переживала думая и гадая, чем закончится сегодняшний вечер. Я была готова, одному богу известно как я этого хотела, но я чертовски нервничала. Моя «О» ведь вернется? Я точно знаю, она должна вернутся. Я уже говорила что нервничаю?