– Но у нас есть деньги, и мы можем подождать.

– Есть. Но зачем их тратить таким образом? – пожал плечами Петр. – Тем более что Вена и Лондон последнее время сильно охладели друг к другу. Даже несмотря на то, что союзники. Поэтому я допускаю, что Англия может выйти из Войны за испанское наследство и вмешаться в дела на Балтике. И это плохо. Я бы даже сказал – чудовищно. Без больших запасов пороха и снарядов мне с ними не совладать. А его нет. И в ближайшие годы не предвидится.

– Ты пойдешь сам в тот поход? – после небольших раздумий поинтересовалась Анна.

– Конечно. Все слишком серьезно, чтобы доверять это кому-то. Еще эти стервы… – тяжело вздохнул он, вспомнив о шведских принцессах. – Что с ними делать – ума не приложу. Хоть силой бери и под венец тащи.

– Может, не стоит с ними связываться?

– Ревнуешь?

– Конечно, – улыбнулась герцогиня. – Но… если они такие дурные, то не учудят ли какую гадость?

– Сам боюсь… – покачал Петр головой. – Даже не знаю, что лучше.

– Слышала, что они тебя ненавидят.

– Не ты одна. Арвид Горн отписался мне и сильно ругался на их несговорчивость. Минское и Брестское сражения очень перепугали Стокгольм. А этим все нипочем! Ладно. Нужно будет на них вживую взглянуть. Может, все не так плохо.

29 декабря 1703 года. Стокгольм

– Русские! – воскликнул дежурный офицер, вошедший в зал, где заседало правительство Швеции.

– Что?! – в недоумении переспросил Арвид Горн, в то время как все остальные просто потеряли дар речи от неожиданности. Как он посмел вообще так нагло ворваться?

– Под стенами Стокгольма русские, – твердо и уверенно повторил полковник.

– Как они тут оказались?! – воскликнула с раздражением принцесса София.

– По льду. Иного пути нет, – несколько меланхолично ответил полковник, пожав плечами.

– Сколько у нас в городе войск? – поинтересовалась сохранявшая спокойствие принцесса Элеонора.

– Два полка новобранцев. Их только начали готовить.

– Все имеющиеся войска мы стянули в Финляндию и в Скорне, – дополнил полковника Арвид Горн. – Слишком уж опасно выглядели маневры датчан и русских.

– Какие силы подошли? – поморщившись от пояснения Горна, спросила Элеонора.

– Мне доложили о полке пехоты и батарее тяжелых пушек. Тех самых, что сыграли решающую роль в битвах при Минске и Бресте. Солдат, что опознал их, был в обоих битвах.

– Ну что, господа, доигрались? – усмехнулся Арвид, раздраженно бросая на стол лист исписанной бумаги, который до того держал в руках.

– Что же делать? Боже! Проклятье! – поползли по залу приглушенные возгласы.

– Тихо! – прервал начинающийся бардак Арвид. – Я не думаю, что Питер откроет огонь по городу без переговоров. Поэтому нам всем нужно сохранять спокойствие.

– Какие же переговоры тебе нужны? – поинтересовалась София, буквально выплевывая слова вперемешку с ядом в голосе. – Как лучше подложить меня ему в постель? А вместе со мной и Швецию?

– Ваше высочество, – с нескрываемой усмешкой произнес Арвид, – вы полагаете, что у Швеции теперь есть выбор? Когда было нужно договариваться, вы устроили истерику. А ведь все могло закончиться не так плачевно. Сейчас же я не уверен, что Петр вообще пожелает иметь с вами хоть какое-то дело. Ваши слова, безусловно, дошли до его ушей, и он сделал выводы.

– И что же? – не поняла София.

– Полагаю, что нынешняя ваша судьба скорее представляется на рудниках в пустынях Новой Земли, чем в Кремле. Ни один мужчина в здравом рассудке не ляжет спать с женщиной, которая мечтает его убить и искренне ненавидит.

– И вы так спокойно это говорите! – удивилась Элеонора.

– А что мне остается? – пожал плечами Арвид. – Вы свой путь выбрали. Вероятно, на то была Божья воля. Что же до меня, то на мне, как и на прочих присутствующих, лежат заботы о Швеции. С вами или без вас.

– Что?! – налилась красной краской София. – Как ты смеешь?! Полковник! Неужели вы не вступитесь за свою королеву?

– Он прав, – холодно и безразлично глядя на нее, ответил полковник. – Кроме того, вы принцесса, а не королева.

София обвела взглядом всех присутствующих. Но встречала лишь безразличие или усмешки.

– Это конец! – тихо шепнула принцесса и, не обращая более ни на кого внимания, удалилась. Следом за ней устремилась и сестра, не менее перепуганная и раздавленная новостями.