— Да ни о чем особенном, сэр! — Может, они решили, что он учил Ри каким-то нехорошим словам?! — панически подумал Рэй. Да нет, он же не маленький, понимает, что можно, а что нельзя! — Я… я спросил, сколько ей лет, и Ри… то есть Мэрион, — нетерпеливым жестом сенатор дал понять, что Рэй может называть его дочку как хочет, — она сказала, что шесть. Потом предложила съесть пополам конфету — то есть это я ей предложил, вчера, а сегодня уже она…

Он торопился, пытаясь вспомнить поточнее, и сам видел, что бесполезно: все равно этот человек ему не верит — непонятно почему, но не верит. И злится, тоже непонятно почему, и разглядывает его, как какую-то неприятную диковину.

— Да, и еще она спросила, болит ли у меня рука…

— Довольно, — выпрямляясь, перебил сенатор.

Рэй замолк на полуслове. Рамсфорд глубоко вздохнул и заговорил с прежней пугающей мягкостью:

— Значит, ты утверждаешь, что это все она тебе сказала — и про то, сколько ей лет, и про конфету, и… — Он запнулся — воспользовавшись этим, мальчик отчаянно закивал:

— Ну да, да, сэр!

— Так вот, у меня для тебя новость: моя дочь не говорит.

— Как? Что значит — не говорит? — опешил Рэй.

— А вот так — не говорит. И Ри ее тоже никто давно уже не называет. Поэтому я советую тебе сказать мне правду: откуда ты знаешь это прозвище?

— Вы хотите сказать, что она вообще не разговаривает, совсем-совсем? Как немая, что ли? — растерянно переспросил Рэй. Он ведь ясно слышал, как девочка разговаривала! Не померещилось же ему это, в самом деле, да и откуда бы он тогда знал ее имя?!

— Да! Да, как немая! — раздраженно ответил сенатор. — И когда ей что-то говорят — тоже не разобрать, поняла она то, что ей сказали, или нет.

— Но это же неправда! — Рэй отчаянно замотал головой. — Это та женщина считает, будто Ри ничего не соображает, а на самом деле она все понимает! И говорит тоже! — Он вспомнил, как девочка, сопя от усердия, прижимала пальцами бумагу, помогая ему делать самолетик, как откусила конфету, как спросила, больно ли ему… Да нет, чепуха какая-то: она — и вдруг немая?

У него голова шла кругом: его что — разыгрывают?!

У сенатора Рамсфорда тоже шла кругом голова.

Было видно, что мальчишка испуган и растерян, но при этом он упорно стоял на своем. Смотрел честными глазами, после каждой фразы добавлял «сэр» и говорил так убежденно, будто сам верил в собственное вранье!

На секунду — на долю секунды — Рамсфорд и сам ему почти поверил и лишь потом осадил себя: да нет, что за чепуха! И главное — зачем? Зачем врать, да еще так глупо?

— Какая еще женщина? — машинально спросил он, на самом деле сразу догадавшись, о ком идет речь.

— Ну… эта… — мальчишка изобразил рукой над головой нечто вроде локонов.

Так и есть, мисс Данкен — специалист по воспитанию детей с «индивидуальными особенностями развития» (будь оно все проклято!), как это теперь деликатно принято называть. Два месяца испытательного срока истекут на следующей неделе, но уже понятно, что, несмотря на все ее дипломы и рекомендации, как воспитательница она никуда не годится — не может даже толком присмотреть за ребенком.

Внезапно Рамсфорду стало тоскливо и противно: зачем он вообще тратит время, стоит тут, спорит… и с кем — с двенадцатилетним пацаном! Этот разговор давно следовало закончить и пойти, пробежаться вокруг парка, как он, собственно, и собирался. А сюда прислать Джейстона, и пусть тот выясняет, почему мальчишка несет эту нелепицу.

Но «начал дело, так изволь и кончить» — как говаривал отец…

— Значит, ты утверждаешь, что Мэрион с тобой разговаривала? — еще раз переспросил сенатор.

— Да, сэр!

— Давай я позову ее сейчас? И пусть она что-нибудь скажет — при мне, чтобы я слышал.

К его удивлению, в глазах мальчишки проглянуло что-то вроде надежды.

— Да, сэр, да!

Рамсфорд подошел к двери, приоткрыл ее и наткнулся на встревоженный взгляд экономки. А, вот она кстати…

— Мисс Фаро, приведите Мэрион — прямо сейчас, и побыстрее.

На самом деле он не сомневался, что мисс Данкен девочку никому не доверит, приведет сама — лишний повод покрутиться у него на глазах. То, что она не прочь была бы заинтересовать его своей персоной, сенатор понял давно, но не мог же он сказать ей напрямую, что так называемый «калифорнийский стандарт» — спортивные загорелые голубоглазые блондинки — его не слишком прельщает.

Пока они дожидались Ри, сенатор подтащил к ногам кровати стоявший у шкафа стул и сел. Смотрел он не на Рэя — в окно, будто намеренно не хотел встречаться с ним взглядом.

Прошло минут пять напряженного молчания, прежде чем дверь открылась и в комнату, ведя за руку Ри, вошла мисс Данкен. На девочке опять было розовое платье с передничком, в волосах розовые банты; вид — надутый и недовольный. Впрочем, Рэй тоже, наверное, был бы не слишком доволен, если бы его вырядили как магазинную куклу.