– Что перед смертью сказать хочешь? – спросил Евстигней.

– Да пошел ты!

– Ну, смотри…

Матвей не видел громилу, но почувствовал его движение. Еще чуть-чуть, и нож войдет в тело по самую рукоять. И хорошо, если это будет быстрая смерть…

Но тот не успел ударить. Где-то за спиной у него прозвучал выстрел, и он безжизненно завалился набок. Это Селезень с ходу выстрелил в него из ружья. А Емеля дал автоматную очередь, срезав «неандертальца». Селезень снова приготовился стрелять, и Матвей мог бы его остановить, но делать этого не стал. Не о чем разговаривать с Евстигнеем, пусть с ним заканчивают сразу.

Селезень, как обычно, не промазал…

Чай с малиной, горячее молоко с медом, травы, растирания, все такое. Но, главное, баня. Оксана знала, выгонять хворь из мужского тела.

Матвей чувствовал себя так, как будто домой вернулся, к родной жене. Не любил он Оксану, но был очень рад ей. И не раздражала она его… Но ведь это не надолго. Хворь пройдет, отлежится он в берлоге, и снова его потянет в город. Дела там у него… Не получается у него с долгой зимней спячкой, будят его грандиозные планы на будущее и не дают покоя.

– Я знаю, ты скоро уедешь, – вздохнула Оксана.

– А если дела?

Уедет он. Поговорит с Яшей и уедет. Если отпустят…

– Да слышала я… Деловой… Жил бы как нормальный человек, я бы прятала тебя, пылинки с тебя сдувала.

– А кто сказал, что я нормальный? – усмехнулся Матвей. – Был бы нормальный, в зону бы не попал…

– Ненормальный. Но самый лучший… Ты почаще приезжай, а то совсем запропал.

– Приеду, – кивнул он.

– И пообещай, что здесь, в Барсане, ты будешь только со мной.

– Обещаю.

– А то знаю я, как ты там в Красносибирске… Небось нашел себе кого-то? – ревниво спросила она, вымучивая из себя улыбку.

– Никого не нашел. Нет у меня там никого.

– Правда?

Матвей согласно кивнул.

Но с Оксаной у них будущего нет. Не любит он ее, не вдохновляет она его. Зато Рита зовет его на подвиг. Все последние ночи, проведенные в горячечном бреду, она снилась ему, звала к себе. И, наверное, он поедет к ней. Наверное…

Документы у него есть – несколько бланков настоящих типографских паспортов. У Емели эти «корки», он их у Сидорки конфисковал – со всеми штампами и печатями…

Не ошибся Матвей, это Сидорка сдал его. Только он один знал, как выглядит Матвей. И фотография у него в негативе осталась, по ней Евстигней и пробил его личность… Нет больше Сидорки, талантливый бирочник ушел в мир иной. Матвею будет его очень не хватать…

Во дворе залаяла овчарка, но Матвей даже не шелохнулся. Здесь, в Барсане, он в полной безопасности. Яша выручит, если вдруг менты рыпнутся. А вот если Яша сам пойдет на него войной, тогда шансов у Матвея нет. Не уйдет он из этого дома, обложат его со всех сторон и затравят… Но это вряд ли.

– Яша пришел! – выглянув в окно, сказала Оксана.

Не мог Рыбаль сорваться с цепи, но Матвей напрягся, и, когда Оксана пошла открывать дверь, нащупал ствол под подушкой – на месте или нет?

Он мог бы переболеть и в городе, но все-таки он приехал в Барсан. И Оксану хотел увидеть, но, главное, должен был переговорить с Рыбалем. Серьезно переговорить. Момент давно уже назрел, и пора было расставить все точки над «i».

– Здорово, брат! – Яша, казалось, излучал радость. – Как здоровье?

Матвей поднялся с кровати, крепко пожал ему руку, показал на стул. Не нравилось ему настроение Рыбаля, радиоактивная у него радость, как урановый камень за пазухой.

– Да нормально уже.

– Да уж… Если б ни Емеля… – Яша посмотрел куда-то в сторону.

– Все мы друг от друга зависим, – заметил Матвей. – И пока мы друг за друга держимся, все будет в цвет.

– Да держимся… – нахмурился вдруг Яша и усилием воли заставил себя взглянуть прямо в глаза Матвею. – Я с Бурятом говорил…

– И?

Бурят возглавил третью бригаду, которую Рыбаль заслал в Красносибирск. Матвей подготовил для него почву, отдал ему химический завод. Он сейчас порядки там наводит, и все у него тип-топ. Емеля и Вензель ему помогают, а они знают, как делать дела, и сила за ним реальная.

Только вот Емеля и Вензель помогают Буряту без особой охоты. Пацаны уже мысленно поделили город пополам, а тут вдруг еще одна серьезная заява на участие. И с Емелей у Матвея был серьезный разговор, и с Вензелем. Он объяснил им, что жадность ни к чему хорошему не приводит. И объяснил, и убедил… И ничего, после этого разговора Емеля спас его от смерти. Хоть и случайно, но сел на «хвост» Евстигнею, выследил его, принял меры. А ведь мог и забить на него… Емеля не дурак, он понимает, что в одиночку огромный кусок не проглотить, подавиться можно.