– Решим, – кивнул Пицунд. – Сейчас тут со всем разберемся, и решим. Никуда он не денется… Завтра в Барсан поедем, всех своих возьмешь. И Летчик со своими подтянется.

– Стволы, все дела? – усмехнулся Крок.

– А что смешного? – подозрительно сощурился вор.

– Ну, мы же по-тихому дела решали…

– Это здесь все спокойно прошло, а в Барсане всякое может случиться. Чуйка у меня.

– Ну, если чуйка…

Чутье у вора волчье, как бы не случилось чего. Барсанские, может, и слабаки, но стволы у них, говорят, серьезные. Как бы на засаду не напороться по пути в Барсан. Горы там, тайга…

Мягко идет джип, комфортно, но спокойствия на душе нет. Тревожное ощущение вдруг за горло взяло. Сейчас бы выбраться из машины, да крышу оседлать. Гена в Афгане полгода служил, караваны сопровождал, в таких вот ситуациях они старались ездить на броне: больше шансов уцелеть, если вдруг мина. И здесь могут быть мины. И с гор обстрелять могут…

Но тихо пока. И горы уже расступаются. Дорога в долину скатывается – до Красносибирска всего пять километров по прямой.

Машина вышла на прямую, разогналась, и Крок облегченно вздохнул. Ну вот, а он боялся.

Нагнал на него вчера страху Пицунд. Барсан – это серьезно, местная братва его без боя не сдаст. И он всех своих бойцов подогнал, и Летчик всех, кого мог, в ружье поставил. И что? Ничего. Подъехали в поселок, прошлись по улицам, расшугав прохожих, и по заводу катком прокатились. Правда, из руководства там никого не было, но это пустяки. Барсан сдан, осталось только вытереть об него ноги. Он Мышьяка за себя оставит, тот с пацанами сам съездит на завод, прижмет всех, кого надо, к ногтю. А сам он в Москву уедет. Все, хватит с него. Домой пора, по жене соскучился… Она хоть и сука, но любит он ее. До безрассудства любит…

Пицунд ждал его в ресторане. Крок объяснил ситуацию, сказал, кто за него остается.

– К чему ты клонишь? – с подозрением глянув на него, спросил вор.

– Да мне бы в Москву. Холодно здесь.

– А в Москве жарко?

– Да дела там… Я с Мышьяком два десятка пацанов оставляю. У меня в Москве столько же. Мало этого…

– А здесь остаться не хочешь? Пацан ты серьезный, с понятиями. На положение тебя поставим, за городом «смотреть» будешь.

– На положение?

– Посмотрим, как ты себя покажешь, а потом коронуем. Ну, не сразу, понятное дело, но все будет.

– Э-э, а что, больше некому?

– Есть. Из наших, из грузинских. А здесь славянская душа нужна…

– Ну, заманчиво, конечно.

– Дело непростое. И очень ответственное.

– Это понятно… Даже не знаю… Дело у меня в Москве…

Предложение действительно заманчивое, но «смотреть» за Красносибирском – дело напряжное, хлопотное. И опасное. В Москве свои сложности, там тоже можно нарваться на пулю, но там все ясно и понятно.

– Езжай в Москву, – кивнул вор.

– В смысле?.. А за городом «смотреть»? – растерялся Крок.

Пицунд покачал головой. Гена должен был ухватиться за его предложение, а он репу чесать стал, отнекиваться. Зачем он такой со своими сомнениями нужен?

Крок с хмурым видом вышел из ресторана и сразу отправился в аэропорт.

Он не то чтобы очень боялся летать, но самолетам предпочитал поезда – так и спокойнее, и от жизненной суеты передохнуть можно. Но сейчас ему срочно нужно было в Москву…

Страх перед высотой навалился на него в самолете, да еще и разговор с Пицундом вспомнился. В общем, он не отказался от виски. А за первым «дринком» последовал второй, а там и третий, четвертый…

Муж на войне, жена должна ждать его. Все правильно, так и должно быть. Вопрос только, живым его хочется увидеть или мертвым. Рита хотела, чтобы Гена вернулся на щите. Не нужен он ей со щитом, жизни с ним нет…

Но Гена вернулся ни живой ни мертвый. Рита собиралась ложиться спать, когда он появился – в дупель пьяный, лыка не вяжет. Парни занесли его в квартиру, положили на кровать, но не раздели. Этим жена должна заняться… Она-то, конечно, сделает все, как надо. Но хотелось, чтобы Гена вовсе не появлялся…

Но Бог терпел, и она должна…

Ребята ушли, Рита раздела Гену, накрыла его одеялом. Пусть спит… Только надолго ли это? Он ведь и проснуться может…

От Гены разило перегаром, воняло грязными носками – находиться в одной с ним комнате было невозможно, поэтому Рита постелила ему в гостевой.

Она уже почти заснула, когда Гена вломился к ней в спальню:

– Ты здесь? – гудящим голосом спросил он, невменяемо глядя на нее.

– Здесь, – кивнула Рита, садясь на край кровати.