— Просто так, — ответил я. — Значит, в крепости около пяти сотен человек?

— Пожалуй, что так, да, вот... — он замялся.

— Что?

— Вот только если им хватит еды.

— Так Уи Нейллы не нападают, а берут их измором?

Сын кивнул.

— Сигтрюгру на время хватит провизии, к тому же есть еще рыба, и источник на мысу. Я не воин...

— Какая жалость, — прервал его я.

— Но крепость Сигтрюгра легко оборонять. Дорога с суши узка и скалиста. Двадцать человек с легкостью могут её удержать. Орвар Фрейрсон напал с кораблей, но лишь потерял людей на берегу.

— Орвар Фрейрсон? — спросил я.

— Один из кормчих Рагналла. У него четыре корабля в заливе.

— А у Сигтрюгра ни одного?

— Ни одного.

— Значит, он обречен. У него провизия кончится.

— Да.

— А мою внучку убьют.

— Нет, если Господь решит иначе.

— Я бы не доверил твоему богу даже спасение червя, — я посмотрел ему в глаза. — Что теперь станет с тобой?

— Епископ Леофстан предложил мне стать его священником, если на то будет воля Божья.

— Иными словами, если ты выживешь?

— Да.

— Так значит, ты остаешься в Честере?

Сын кивнул.

— Думаю, что да, — он замялся. — А ты командуешь городским гарнизоном, и думаю, не захочешь, чтобы я остался тут.

— Чего я действительно хочу, — сказал я, — и всегда хотел, так это Беббанбурга.

Сын кивнул.

— Значит, ты здесь не останешься? — с надеждой спросил он. — Ты ведь не останешься в Честере?

— Конечно нет, болван, — ответил я, — я поплыву в Ирландию.

— Ты не поплывешь в Ирландию, — сказала Этельфлед. Или скорее приказала.

Полдень уже миновал. Солнце вновь исчезло, скрывшись за пеленой низких и зловещих облаков, предвещающих ливень еще до наступления ночи. В такой день следовало оставаться дома, но мы находились к западу от Эдс-Байрига и к югу от римской дороги, по которой я привел из Честера триста человек. Половину составили мою люди, остальную — воины Этельфлед. Неподалеку от подступов к Эдс-Байригу мы свернули к югу, надеясь отыскать фуражиров, но никого не нашли.

— Ты меня слышишь? — спросила Этельфлед.

— Я не глухой.

— Кроме тех случаев, когда им прикидываешься, — съязвила она.Она сидела верхом на Гасте, своей белой кобыле, облаченная в боевые доспехи. Я не желал, чтобы она шла с нами, доказывая ей, что местность вокруг Честера слишком опасна для кого-либо кроме воинов, но как всегда, она пренебрегла советом.

— Я правительница Мерсии, — пафосно возразила она, — и разъезжаю по своей стране, когда пожелаю.

— Ну хоть похоронят тебя на родной земле.

Однако ничего подобного не предвиделось. Если Рагналл и выслал фуражиров, то они, должно быть, шли прямиком на восток, поскольку к югу от холма они отсутствовали. Мы проехали заросшие пастбища, пересекли ручей и остановили коней посреди пней вырубленного леса. Наверное, лет десять прошло с тех пор, как здесь в последний раз побывал лесник, потому что дубы вновь разрастались. Я спорил, стоит ли повернуть назад, как вдруг окрик Берга возвестил о возвращении одного из наших лазутчиков с севера. Я выслал с десяток всадников, чтобы разведать римскую дорогу. Но день прошел так тихо, что я не ждал никаких известий.

Я ошибался.

— Они уходят, господин!

Разведчиком оказался мерсиец Гримдаль, он и сообщил эту весть, прискакав к нам на взмыленном коне. Он ухмылялся.

— Они уходят! — повторил он.

— Уходят? — спросила Этельфлед.

— Все до единого, госпожа.

Гримдаль осадил коня и махнул на восток.

— Идут, растянувшись по дороге!

Этельфлед пришпорила лошадь.

— Стой! — крикнул я, поскакав впереди нее. — Финан, двадцать пять человек! Немедленно!

Отобрав всадников на быстрых скакунах, я повел их по пастбищам с пышной весенней травой. Земли эти годами пустовали из-за близкого соседства норманнов. Любого осевшего здесь человека ждали лишь набеги и смерть. Земля здесь плодородная, но теперь по ней расползлись сорняки и молодые орешники. По заросшей коровьей тропинке мы следовали на восток, продираясь сквозь густую чащобу и заросли ежевики, пока не выехали на вересковую пустошь. Впереди простиралась очередная полоса леса, и Гримдаль, скачущий рядом со мной, кивнул на деревья.

— Дорога неподалеку от тех сосен, господин.

— Мы должны напасть! — воскликнула Этельфлед.Она ехала следом, пришпоривая Гасту, чтобы нас нагнать.

— Тебе не следует здесь находиться, — отрезал я.

— Как же тебе нравится бросать слова на ветер, — парировала она.

Я не обратил на нее внимания. Тинтриг влетел в рощу. Подлесок тут рос невысокий, и спрятаться было негде, поэтому я продвигался осторожно, пустив жеребца шагом, пока не заметил римскую дорогу. И там шли они. Длинная вереница мужчин, лошадей, женщин и детей, идущих на восток.