Шрифт:
В кабинете его московской квартиры на Ленинском проспекте, среди фотографий, эскизов, скульптурных слепков и документов, естественно, возник разговор о деталях работы, подробностях. Впоследствии представление о ней дополнилось новыми интересными фактами и выстроилось так, как я теперь хочу написать об этом.
За два года до нападения на Советский Союз, едва развязав вторую мировую войну, Гитлер уже вплотную задумался над тем, как увековечить завоевания «Великой Германии». Коллективу архитекторов и скульпторов он поручил разработать проект памятника в Берлине, с которого должно было начаться «шествие» триумфальных монументов по пути фашистской армии. Завершиться этот «парад» должен был в Москве. Подписывая акт о ненападении на Советский Союз, улыбаясь перед кинокамерами при встрече с В. М. Молотовым, Гитлер знал, что из Швеции и Норвегии уже началась отправка необработанного гранита, закупленного для увековечения силы рейха и падения Москвы.
Главным проектировщиком Гитлер назначил своего близкого друга, архитектора-нациста Альберта Шпеера, основателя нового единого германского архитектурного стиля. Тот уже успел порадовать фюрера строительством имперской канцелярии, немецкого павильона на Всемирной выставке в Париже и разработал план гигантской перестройки Берлина — столицы империи от Пиренеев до Урала. Лев Гинзбург в «Потусторонних встречах» пишет об этом:
«Посреди города намечалось построить триумфальную арку, намного превосходящую величиной парижскую… Триумфальная арка воздвигалась якобы в честь немецких солдат, павших в первой мировой войне, чьи имена — все до единого — должны были быть высечены на граните и мраморе. Но Гитлер, очевидно, уже тогда предполагал увековечить имена убитых не столько в первой войне, сколько во второй, будущей, хотя для этого не хватило бы, наверное, и сотен арок. Главной же достопримечательностью Берлина должен был стать Большой дворец, увенчанный куполом с изображением земного шара, на котором восседает германский орел. Когда-то, еще в 20-х годах, Гитлер сам сделал наброски этих сооружений — несколько эскизов, хранившихся как строго секретный документ в особом сейфе и переданных затем на доработку Альберту Шпееру».
Неизвестно, включал ли в себя новый проект Шпеера триумфальную арку и Большой дворец или архитектор разработал принципиально новую серию монументов, поскольку аппетит приходит с едой, а пир во время чумы уже начался. Но факт тот, что аккуратно сложенные, с инвентаризационными номерами гранитные глыбы дожидались своего часа в хранилище на берегу Одера. А поскольку этот час зависел от большого часа победы Германии над миром, то он отодвигался и отодвигался.
Наконец, наступил момент, когда Альберта Шпеера судили как военного преступника на Нюрнбергском процессе и отнюдь не за архитектурные поделки. В новой должности министра вооружения третьего рейха он был повинен в чудовищных преступлениях против человечества. Не до памятников ему было, если, спасая шкуру, в своем последнем слове на заседании Международного военного трибунала матерый фашист вдруг стал ратовать «за мирное сожительство народов».
Словом, история посмеялась над великодержавными мечтаниями фюрера. И встал вопрос о другом памятнике Победы. Впервые в истории он должен был подняться на земле побежденного фашизма. Не в столице страны-победительницы, а в логове распятой гидры.
На конкурс было представлено свыше 50 очень разнообразных и интересных работ: обелиски, башни, гигантские кубы, пирамиды, колонны, скульптурные группы.
Приняли проект скульптора Е. В. Вучетича, архитектора Я. Б. Белопольского, инженера С. С. Валериус и художника А. А. Горпенко.
Для возведения архитектурно-скульптурного ансамбля потребовалось много гранита и мрамора. Тут и вспомнили, что существует версия о гитлеровских тайниках. Но где они?
Однажды в штаб строительства пришел пожилой немец. Он сказал, что в 90 километрах от Берлина, на берегу Одера, есть склад с большим запасом строительных материалов. Его создавали под прикрытием концлагеря, а человек этот из бывших заключенных. Поэтому видел сам, как завозили, может показать.
Группа советских офицеров и авторы мемориала поехали с добровольным провожатым на поиски. Действительно, на берегу одного из заливов Одера под Фюрстенбергом обнаружили остатки концлагеря и хранилище гранита. Это была еще одна гримаса истории. Уже не министр Шпеер, а офицер Советской Армии Е. В. Вучетич командовал строительным парадом. И помогали ему граждане рождающейся Германской Демократической Республики.
Недавно в маленькой заметке «Комсомольской правды» я прочла воспоминание одного из участников строительства каменщика Иоганесса Шнеллера, которого разыскали юные историки Трептовского Дома пионеров:
«Трудно передать мое волнение, когда меня пригласили принять участие в этом грандиозном строительстве. Работа была во всем необычной. Вряд ли кто другой в то время мог бы похвастаться, что он принимал участие в создании величайшего исторического памятника».
А вот еще воспоминания Хайнца Вальтера, приведенные в книге, составленной юными следопытами и вышедшей в Берлине:
«Все каменотесные работы осуществлялись под руководством Альфреда Мюллера, его заместителем был Хельмут Майхефер. Все они подчинялись советскому штабу стройки во главе с инженером Н. С. Капорцевым.
Большие трудности были с инструментом для каменотесов и резчиков, его негде было достать, нелегко ремонтировать и затачивать. Кузнец-инструментальщик Густав Гротштюк не жалел сил, чтобы помочь нам, но не было нужной стали. И все же «наш Густав», как его все называли, нашел выход. Он решил изготовлять нужный инструмент из гусениц танков и стволов зенитных орудий. Насколько я помню, Густав Гротштюк, работая на строительстве трептовского памятника, стал первым в Берлине ударником, награжденным за свой труд».
Минуло много-много лет. В 1980 году по приглашению Ивановского отделения общества «Знание» И. С. Одарченко приехал в прославленный текстильный край. В Иваново состоялась встреча в редакции газеты «Рабочий край». Присутствовал на ней худощавый пожилой человек. Когда Иван Степанович пожимал ему руку, кто-то сказал:
— Знакомьтесь, знакомьтесь: Солдат-освободитель с горы Геллерт и Солдат Трептова.
Они растерянно смотрели друг на друга, а вокруг щелкали фотоаппараты репортеров.