Она вошла в просторную, светлую комнату, заваленную компьютерными принадлежностями. Окна зашторены, свет лился из нескольких настенных светильников, развешанных по углам. Из мебели – два кожаных кресла возле двери, видавший виды диван, на котором развалился Максим. Возле длинного стола располагалась больничная койка, с ворохом странных проводов. На самом столе три компьютерных монитора, куча клавиатур, жёстких дисков и прочей ерунды, названий которых Наташа не знала.

– Вы всё-таки пришли!
– Максим картинно взмахнул руками.
– А я уже сомневался.

– Вы, что не слышали, как он кашлял?
– грубо отозвалась Наташа, сжимая руку сына.
– Я принесла деньги. И не собираюсь сто лет ждать, пока вы тут шутите…

– А кто шутил?
– Максим встал с дивана, сбрасывая с себя хлебные крошки.
– Сейчас введём вашему ребёнку роботов, не волнуйтесь… Эй, Гера! Забери у дамы деньги и приготовь оборудование.

Наташа опустила Валерку на пол. Дотронулась до лба и тут же отдёрнула руку.

– Боже, милый, ты весь горишь!
– бросила она, стараясь унять дрожь в голосе.
– Почему молчал, что у тебя температура?

– Мужики не плачут, - ответил Валерка.
– Папа учил не жаловаться на боль, а терпеть…

– Твой отец идиот, - фыркнула Наташа, доставая из кармана банкноты.
– Я дам вам триста долларов, только не медлите… прошу вас!

Гера ухмыльнулся и взял деньги. Пересчитал, переглянулся с Максимом и отошёл к одному из мониторов.

– Вам везёт, - сказал Максим, роясь в одном из шкафчиков стола.
– Только вчера получили новую партию нанитов. Все перепрошиты до последней версии. Отличное зрение для вашего сына!

– Я видела рекламу, - сказала Наташа.
– Где вы берёте роботов? Разве Корпорация раздаёт их направо-налево?

– Есть свои каналы поставок, - ответил Максим, показывая ампулу с голубой жидкостью.
– Боишься уколов, пацан?

– Я не трус, - буркнул мальчик и снова закашлялся.

– А он у вас храбрец, - усмехнулся юноша.
– Никаких шприцов, не бойся.

Валерка ничего не ответил. Вцепился в руку Наташи, до боли сжав пальцы. Мальчика бил озноб.

– Программа готова, - бросил Гера, не отрываясь от монитора.
– Можешь вводить препарат.

– Наталья, подсадите бойца на кушетку, - сказал Максим, заряжая ампулу в пистолет для инъекций.
– На провода не обращайте внимания. Мы подсоединим их, чтобы проверять состояние мальчика.

Наташа не стала медлить. Подхватила Валерку на руки и усадила на койку. Поцеловала в горячий лоб и прошептала:

– Мама здесь. Ничего не бойся. Держи меня за руку. Больно не будет.

– Она права, парень.
– Максим подошёл к ближе, наставляя пистолет на мальчика.
– Закатите рукав, пожалуйста…

Валерка испуганно посмотрел на Наташу. Та успокаивающе кивнула сыну. Расстегнула пуговицу на рукаве, оголяя плечо.

– Ваш муж, что один из «этих»?
– спросил Максим, нажимая на курок.

Щелчок. Валерка даже не вскрикнул.

– Из кого «этих»?
– Наташа помогла сыну улечься на койку.
– Говорите внятнее…

– Фанатик религиозный?
– Максим отложил пистолет на стол.
– Боится, что боженька покарает за роботов?

– Нет, слава богу, - покачала головой Наташа.
– Вообще, это не ваше дело. Валерка, ну как ты, сынок?

Мальчик ощупывал плечо, пытаясь найти место укола.

– Холодно, - произнёс он и закашлялся.
– Почему мне не лучше? Мам?

Наташа бросила пронзительный взгляд на Максима. Тот ничуть не смутился. Выхватил один из проводов, на конце которого торчала иголка.

– Что это?
– спросила Наташа.
– Вы хотите вставить моему сыну катетер?

– Вроде того, - ответил Максим.
– Кабель присоединён к нашему серверу, считает информацию с крови вашего мальчика. Нам нужно знать, что наниты нормально функционируют.

С этими словами юноша вставил в иглу в плечо Валерки. Мальчик вскрикнул от боли и попытался вынуть провод. Но Максим перехватил руку и покачал головой.

– Всё будет хорошо, - сказал он.
– Наталья, помогите…

Наташа взяла сына за руку. Боже мой, что же она делает! Неужели беспокойство за сына затмило рассудок? Откуда ей знать, что эти хакеры вкололи Валерке? Может, какую-то дрянь?

Доверие – неотъемлемая часть человека. Его сложно заслужить, но легко потерять. Но если не можешь никому довериться в этом мире… зачем тогда жить?