И уж точно он не говорит ей о том, как страшно ему хочется вернуться обратно.

Весь следующий день Колина не выпускают из медпункта, и Люси, бродя по территории, с каждым шагом чувствует себя все более потерянной.

В ушах у нее звенят полученные ею предупреждения. Уже два человека заметили ее и отреагировали так, будто ничего хорошего от нее ждать не приходится.

Все они хотят забрать кого-то с собой. Пожалуйста, постарайся не сделать этого, Люси.

Попробуй являться где-нибудь еще.

Эти слова, высказанные с такой убежденностью, кажутся лишенными смысла. Ну куда бы она могла «забрать» Колина, даже если бы и могла? И как она может «являться где-нибудь еще», если она не может даже шагу ступить за ворота школы?

Она идет по гравиевой дорожке, ведущей к воротам, и величественные здания школы остаются за спиной. Но, даже когда они исчезают из вида, она продолжает чувствовать их подавляющее присутствие. Школа – ее якорь в этом мире, но больше всего – это тот парень, который лежит сейчас в медпункте, весь израненный и избитый.

Люси прижимает ладони к холодному железу ворот и наклоняется вперед, касается их лбом. Она чувствует холод. Холод пронизывает каждый квадратный сантиметр ее кожи, но не причиняет ей ни малейшего дискомфорта. Ни одно ощущение в этом мире не способно затмить память о вчерашних прикосновениях Колина.

Тепло его кожи, влага на губах, желание большего в каждом его стоне. Это было так, как она всегда надеялась, как оно должно быть. Быть с ним в теле призрака, пока он – в человеческом теле – это все равно, что пытаться смешать огонь и лед. И дело не только в прикосновениях. Дело в глубине ее желания. Он нужен ей. Внутри – будто сосущая пустота, даже когда он рядом, только руку протяни. При этом на самом деле им не известно ровно ничего: ни почему она здесь, ни когда ей придется вернуться обратно, ни даже почему она исчезла две недели назад. Сколько еще времени им отпущено вместе? Недели? Месяцы? Год? Может, она здесь для того, чтобы просто быть с ним, а может – чтобы искупить какие-то грехи из прошлой жизни?

По ту сторону ворот раздается шорох шагов по гравию дорожки, и Люси открывает глаза, удивленно отшатывается назад, когда видит Мэгги, которая спешит на работу.

– Уйти пытаешься? – подозрительно прищурившись, спрашивает Мэгги.

Внутри Люси врожденная вежливость борется с раздражением. Ей вспоминается: каждый раз, когда она пытается выйти из ворот, мир сокращается, будто резинка, и отбрасывает ее обратно, в самое начало пути.

– Вы же знаете, что я не могу.

Мэгги издает резкий смешок.

– Я надеялась, что для тебя это будет по-другому. – Она изучает Люси с минуту. – И что ты, девочка, здесь делаешь?

– Я думаю, – отвечает Люси. – Решила прогуляться. За Колина беспокоюсь и вообще ничего не понимаю.

– Уж конечно, не понимаешь. Но у меня ты сочувствия не ищи.

У Люси появляется ощущение, будто она – жертва амнезии, которая вдруг обнаружила, что совершила какое-то ужасное преступление, которого, естественно, не помнит. Она бы с удовольствием перестала быть ходячим кошмаром, если бы только кто-то сказал ей: как.

– А почему вы не удивились, увидев меня? Все остальные, кто здесь работает, то есть те, кто вообще потрудился меня заметить, вели себя так, будто я – это что-то ужасное. Вы меня чуть ли метлой выгоняли.

– Думаю, страх – это самая распространенная реакция на появление призрака.

Ответ Мэгги настолько банален, что Люси чувствует, как внутри закипает отчаяние. Но тут Мэгги поднимает руку, удерживая ее от ответа, и продолжает:

– Я была здесь, когда ты погибла. Это было не так уж давно, девочка. Дот, Джо – все они знали тебя, когда ты тут училась, и все же они до сих пор не до конца верят, что ты – та самая девушка. Я еще в первый раз пыталась сказать им, что в этом месте появляются призраки, но никто, похоже, мне не верил, пока не появилась ты.

– А что за призрак здесь был до меня?

– Ну уж нет, – Мэгги трясет головой. – По этой дорожке нам с тобой не по пути.

Люси кажется, что под внешней суровостью Мэгги скрывается боль.

– Скажите мне хотя бы, зачем мы возвращаемся.

На этот раз Мэгги смеется.

– Подозреваю что ты здесь – из-за этого мальчика. Он для тебя как магнит.

– А почему это так плохо?

– Уж не знаю, почему тебе нужен именно он, – прищуривается Мэгги. – Но мне хотелось бы знать,

Люси. А ты подумай – подумай хорошенько, – что ты ощутила, когда увидела Колина на больничной койке. Радость от того, что он жив? Или разочарование от того, что тебе не удалось его убить?

Это уж слишком. Медсестра зашла слишком далеко, и, как бы Люси ни хотелось понять происходящее, всплеск страха и гнева настолько силен, что она поворачивается и, ни слова не говоря, идет обратно к школе. Она не оборачивается, но – она практически уверена – слышит, как лязгают позади ворота.