– Надо ее отрыть. Скорее!

Мы начали отрывать Наталку, руками отбрасывая щебенку. Из ворот дома Дамика выскочили мужчины и бросились к нам.

– Кто там? – спросил один из мужчин.

– Наталка, – ответила я.

– Какая Наталка? Девочка? – мужчина даже опешил от неожиданности. – Не Дамик? Где Дамик?

– Удрал, – сообщил Мишка, продолжая сгребать ладонями щебенку.

– Наталка, дочка дяди Давида и тети Сони, – объяснила я, поскольку уже привыкла к тому, что нужно не просто называть имя, но еще и говорить, кто твой отец и мать.

– А ты кто? – уточнил мужчина.

– Карина, ее сестра, – ответила я.

– Быстрее! – скомандовал мужчина.

Мужчины подняли мотоцикл и вытащили Наталку. Она была вся в крови, в царапинах, но вроде бы цела. Даже ходить могла самостоятельно.

– Я выиграла, – шепнула она Мишке. Тот кивнул и улыбнулся.

Дома тетя Соня ходила туда-сюда по комнате, пока тетя Тамара мазала Наталку зеленкой.

– Я не знаю, что я с тобой сделаю! – то и дело восклицала тетя Соня.

– Салфетку связать? – спрашивала Наталка.

– Вот еще! За тебя Каринка свяжет! – хмыкала тетя Соня, придумывая наказание пострашнее.

– Косу мне отрежешь? – с надеждой спрашивала Наталка.

– Еще чего! Посмотри на себя! Бог знает на кого похожа! Если я тебе косу отстригу, вообще превратишься в чудище. Вот что ты сделаешь! Нет, вы обе! – воскликнула тетя Соня. – Будете сыр перекладывать!

– Мам, Каринка вообще не виновата! – защитила меня моя подружка. – Мальчишки разбежались, а она меня отрывать стала! За что ты ее наказываешь?

– За то, что тебя не остановила! – твердо сказала тетя Соня.

На следующий день мы с Наталкой перекладывали сыр из большой бочки на тарелки и сливали молочную сыворотку. Нужно было аккуратно достать сыр, чтобы круг не сломался, сложить марлю, процедить сыворотку в кастрюлю, натаскать воды для новой сыворотки. Когда мы управились с сырной бочкой, тетя Тамара поставила нас во дворе перед большим чаном, в котором что-то булькало. Под ее приглядом мы перемешивали отвар из ромашки, сливали его в банки, снова таскали воду, наливали, бросали цветки, которые перед этим на простыне отрывали от стеблей. У меня уже болело все – и спина от долгого сидения на земле и перебирания цветков, и ноги – от долгого стояния перед кипящим чаном, и голова – от жары, духоты и запаха. Болели руки – нам с Наталкой было разрешено таскать только по полведра, поэтому приходилось бегать в два раза чаще. Наталка один раз принесла полное ведро, но получила половником по лбу от тети Тамары. Она считала, что таскать тяжести девочкам нельзя.

– А так нас мучить можно?! – возмутилась моя подружка.

– Так мучить можно, – улыбнулась тетя Тамара. – До кипения не доводить! Томить. Понятно? Если испортите мне отвар, я вас крапивой отхлестаю!

Ну а дальше был совсем кошмар. Особенно для Наталки, которая брыкалась из последних сил. У меня уже не было сил сопротивляться, я покорно выполняла то, что требовала тетя Тамара. А испугаться стоило – я не знала, что нас ждет, какую кару для нас придумала тетя Соня, но по поведению Наталки почувствовала, что самое страшное наказание еще впереди. И все, что мы сделали, было лишь прелюдией.

Тетя Соня усадила нас перед тазами. И легким хлопком каждой по затылку окунула в воду. Мы должны были тщательно промыть головы сначала в простой воде, потом полить друг дружку из ковшика, чтобы смыть пену.

– Ты чего? – шепнула я Наталке, которая вся изнылась и искала пути к отступлению.

– Узнаешь, что дальше будет, – прошептала она мне в ответ и закатила глаза, как будто умирает.

Мы сидели на земле, перед нами стояли табуретки. Тетя Соня вместе с тетей Тамарой поставили два таза с молочной сывороткой и заставили нас опустить туда головы.

– Мам, можно я спиной лягу? – вертелась Наталка.

– Ты не в парикмахерской! – рявкнула тетя Соня, опуская голову дочери поглубже в таз. Нужно было лежать почти лицом в сыворотке, чтобы тетя Тамара не долбанула по затылку половником. А она стояла над нами и следила за тем, чтобы наши головы были полностью погружены в жидкость.

– Ничего, потерпите, кожа лучше будет, и кишечник заработает, – хихикала тетя Тамара, глядя, как мы плюемся кислой сывороткой.

– Долго так? – кричала Наталка.

– Долго! Будешь возмущаться, еще дольше будете лежать, – сурово отвечала тетя Соня.

После этого мы под присмотром тети Тамары смывали молочную сыворотку – поливались из ковша, бегали за чистой водой, снова поливали друг друга.

– Ну что, все? – с надеждой спросила Наталка, когда наши волосы уже скрипели от чистоты.

– Нет, не все! – заявила тетя Соня, и они с тетей Тамарой поставили перед нами два таза с ромашковым отваром.

Наталка взвыла и начала отползать от таза. Я уже тоже была готова удрать – у меня болели шея, спина и ноги.