– Тогда дай совет, что меня ждет, опираясь на собственный опыт, – предложил я, наблюдая, как алые черточки постепенно превращаются в пламенеющие гигантские лепестки неведомого цветка, каждое из которых выкидывало три огненных протуберанца.

– Могу лишь предположить, что ваше сознание будет пытаться приспосабливаться и визуализировать столкновение с кодонами в привычные вам образы, – неуверенно сказал Дживс. – Но это лишь мои догадки. Вы уверены, что не хотите отступить?

– А какие у тебя шансы справиться с тремя противниками? – вопросом на вопрос ответил я и, не дождавшись ответа, сказал:

– Вот и давай просто готовиться.

В молчании мы ждали приближения виртуальных киллеров. Полотна пламени, выбрасывая тройные огненные молнии, все вырастали в размерах, постепенно заполняя все видимое пространство. Сопровождавший их вой постепенно становился невыносимым, но резко пошел на убыль, когда золотая сфера – Дживс – начала распухать и выпускать из себя многочисленные отростки, похожие на лианы или длинные корни. Узкие искрящиеся ленты, извиваясь в пространстве, в конце концов сложились в громадный шар, внутри которого оказались мы с Дживсом. Шар продолжал расти и уплотняться, прорастая все новыми капиллярами. Я будто оказался внутри гигантского клубка ниток.

Чувствовал ли я страх? Наверняка да. За свою жизнь я не раз вступал в бой, иногда даже в безнадежный, но там все было понятно. Обычно у меня в руках было оружие, было оно и у врагов, по ту сторону прицела. Я мог погибнуть, но мог и убить. Сейчас же меня ожидало нечто неизведанное. Впрочем, к этой области можно отнести любую минуту, проведенную мной в виртуальном мире после оцифровки. Что ж, я дважды попытался убрать Питера, так что у него есть право на ответ. Но берегись, Питер: если я переживу твоих убийц, третий раз я не промахнусь.

– Дживс, – сказал я, – если бы ты знал, что через час создатель сотрет твой программный код, чего бы ты хотел перед этим?

– Не понял вопроса, – откликнулся он. – Я бы попытался отговорить создателя от такого нерационального шага. Но если бы он логически обосновал необходимость моего уничтожения…

– Ладно, – прервал я его. – Мы еще сделаем из тебя борца за права искусственного интеллекта. Если доживем…

Бесформенные сгустки пламени были уже близко, ослепляя и гоня перед собой волну низкого угрожающего гула, нагонявшего дрожь. Сфера, внутри которого были спрятаны мы с Дживсом, также продолжала расти, укутывая нас бесчисленными прозрачными слоями странного вида субстанции.

Из сгустков ударили, разветвляясь, ослепительно-синие молнии, коснулись поверхности шара. Его тряхнуло раз, другой, внутренности сферы засветились призрачным светом. Синие прожилки электроразрядов спутались с ярко-белыми нитями, вступили в борьбу. Шар затрясся, начал вращаться, вначале медленно, затем все быстрее. Все цвета сливались в одно сплошное пятно и уже секунды спустя я потерял всякую ориентацию в пространстве.

– Джииивс! – заорал я. – Что происходит?!

Вместо ответа из радужной круговерти вырвался и ударил, казалось, прямо в меня, пучок огня, проникая в недра моей цифровой личности, чтобы через секунду взорваться и разметать составляющие ее нейробайты по обозримой Вселенной…

– Убей! Убей! Убей!

Дикий рев толпы, эхом отдаваясь в замкнутом пространстве, казалось, нес меня на звуковой волне, подобно экзотичному серферу. Я открыл глаза и сразу прищурил их от палящих лучей солнца. Ступни обжигал раскаленный песок.

– Убей! Убей! Убей!

Я осмотрелся по сторонам, закрыл глаза и снова открыл, но ничего не изменилось. Я стоял на большой овальной арене, сплошь покрытой песком, а вокруг нее вверх поднимались бесчисленные ярусы скамей, усеянных людьми в непонятных то ли плащах, то ли пижамах.

Я поднял руку, чтобы утереть выступивший на лице пот, но она наткнулась на металл, а затем я ощутил, что и ладонь тоже сжимает металл. Я опустил глаза и испытал два потрясения. Первым было то, что я видел себя, собственное тело. А вторым – что тело это было упрятано в исключительно странные одеяния. Через синапсы, одно за другим, поступали тактильные ощущения, создав, в конце концов, цельную картину.

Вместо нижнего белья на мне была матерчатая повязка. Остальная одежда ограничивалась прямоугольным куском материи с прорезями для головы и рук, перехваченная широким поясом, с которого свисали кожаные ленты до колен. Поверх накидки, мокрой от пота, было надето нечто, очень похожее на одну их тех кольчуг, какие я видел во время редких походов в музеи. Дополняла мой странный наряд кожаная рельефная кираса, из двух половинок, стянутых ремнями по бокам.

На голове надет тесный шлем с матерчатой подкладкой, а левое предплечье скрывалось под железными пластинами, скрепленными между собой прочными кожаными шнурками. В правой руке зажат недлинный, сантиметров сорок, меч, а на левую надет полый чашевидный сосуд с железным стержнем, заканчивающимся горизонтальным лезвием в виде полумесяца. Правую ногу, до колена, защищала металлическая пластина поножей.

Все эти ощущения пронеслись в голове в доли секунды и я понял, что это, видимо, та самая, обещанная Дживсом реакция сознания на атаку вирусов, визуализированная в античный антураж. Окружающий меня мир, надо сказать, выглядел исключительно реально. Все тело чесалось, пот стекал из-под шлема, по рукам и ногам. В уши беспрерывно бил рев трибун.