Ив лежала в отдельной палате, забинтованная с ног до головы; бесчисленные, торчащие в разные стороны трубки, прикрепленные лейкопластырем к рукам и телу, напоминали некие непристойные придатки. Из-под повязок видны были только губы и глаза.

– Здравствуй, Ив...

– Джордж... – еле слышно прохрипела она.

Меллис нагнулся поближе, чтобы услышать хоть слово.

– Ты... не сказал Алекс?

– Нет, конечно, нет.

Джордж сел на край кровати:

– Я пришел, потому что...

– Знаю почему... Мы... должны идти до конца...

Чувство непередаваемого облегчения охватило Меллиса.

– Прости меня, Ив. Мне так стыдно. Я...

– Попроси... кого-нибудь... позвонить Алекс... и сказать... что я уехала... вернусь... через... несколько... недель.

– Хорошо.

Налитые кровью глаза уставились на Меллиса.

– Джордж... сделай мне одолжение...

– Что, Ив?

– Сдохни... да так... чтобы помучиться... подольше.

Она долго спала, а когда проснулась, у постели сидел доктор Уэбстер.

– Как вы себя чувствуете? – мягко, спокойно спросил он.

– Очень... устала. Что... со мной?

Доктор поколебался. Рентгеновский снимок показал перелом скуловой кости; скуловая дуга впилась в височную мышцу так, что она не могла открыть рот: боль была невыносимой. Нос и три ребра тоже сломаны, на ягодицах и ступнях глубокие ожоги.

– Что? – повторила Ив.

Доктор Уэбстер как можно осторожнее объяснил:

– Раздробленные скулы и сломанный нос. Лобные кости смещены. Обломок скуловой дуги давит на мышцу, открывающую и закрывающую рот. Сигаретные ожоги. Но мы постарались все исправить.

– Дайте зеркало, – прошептала Ив.

Этого Кит допустить не мог.

– Извините, – улыбнулся он, – у нас не держат зеркал.

– Как... как я буду выглядеть, когда с-снимут бинты? – запинаясь, спросила Ив, боясь услышать ответ.

– Потрясающе! Точно так же, как раньше.

– Не... верю!

– Вот увидите. А сейчас, может, все-таки расскажете, что произошло?

Последовало долгое молчание.

– Меня сбил грузовик.

Кит Уэбстер вновь потрясенно спросил себя, неужели нашлось животное, способное поднять руку на эту прелестную девушку, но только покачал головой: он давно уже перестал удивляться тому, до каких глубин жестокости и подлости может опуститься человек.

– Мне нужно имя, – мягко повторил он. – Только имя. Кто это сделал?

– Грузовик.

Доктор Уэбстер недоуменно нахмурился. Почему они так дружно лгут? Сначала доктор Харли, теперь Ив Блэкуэлл.

– Мы обязаны сообщать полиции о каждом случае разбойного нападения, – объяснил он.

Ив с трудом дотянулась до руки доктора, лихорадочно сжала:

– Пожалуйста... если узнают сестра... или бабушка... это их убьет... Газеты... Умоляю... не надо.

– Я не могу написать в рапорте, что это было дорожное происшествие. Дамы не бегают по улицам в голом виде!

– Прошу... вас.

При взгляде на несчастную девушку сердце Кита сжалось.

– По-моему, вы споткнулись и упали с лестницы.

Она чуть крепче стиснула ладонь Уэбстера:

– Именно... так все и произошло.

– Значит, я прав... – вздохнул доктор Уэбстер.

Кит ежедневно навещал Ив по два-три раза, приносил цветы и маленькие подарки из больничного магазина. И каждый день Ив встревоженно спрашивала:

– Почему я лежу здесь целыми днями, просто так, без всякого лечения?

– Ошибаетесь, вами занимается мой коллега, – объяснил Уэбстер.

– Коллега?

– Мать-природа. Под этими устрашающими повязками непрерывно идет процесс заживления.

Каждые несколько дней он снимал бинты, внимательно обследовал Ив.

– Позвольте мне поглядеть в зеркало, – умоляла она, но в ответ неизменно слышала:

– Пока нельзя.

Ив ни с кем больше не общалась и постепенно привыкла с нетерпением ожидать его визитов. Доктор Уэбстер не обладал располагающей к себе внешностью: худой человечек, небольшого роста, с редкими волосами песочного цвета и близорукими, непрерывно мигающими карими глазами, держался скованно и смущенно, что очень забавляло Ив.