Теперь уже настала очередь Харли замяться.

– Я не очень-то хорошо осведомлен. Это чисто семейные дела, но, по-моему, бабка вычеркнула Ив из завещания. Все получит ее сестра.

«...Меня беспокоит Александра, доктор. Она сильно угнетена. Все время говорит, что хочет покончить с собой. Я не вынесу, если с ней что-то случится».

Именно так мог жаловаться человек, замышляющий убийство. Настораживало одно – сам Меллис был наследником огромного состояния, а ведь такие, как он, убивают обычно только из-за денег. И Темплтон решил, что все это игра его разгоряченного воображения.

...Женщина тонула в ледяном море, а он пытался ее спасти, подплывая ближе, но волны были слишком высоки, и женщина то скрывалась в глубине, то поднималась на поверхность.

– Держитесь! – завопил он. – Я иду!

Питер старался плыть быстрее, но руки и ноги словно налились свинцом, и он беспомощно наблюдал, как ее снова потянуло вниз. Добравшись наконец до того места, где скрылась женщина, он огляделся и увидел надвигающуюся огромную белую акулу. Питер Темплтон с воплем проснулся. Зажег свет и сел в постели, думая о приснившемся кошмаре.

На следующее утро он позвонил детективу, лейтенанту Нику Паппасу. Ник Паппас, человек огромного роста и размера, вовсе не был толстым, просто очень широкоплечим и мускулистым. Он нес службу в отделе по расследованию убийств, в одном из «веселых» районов Манхэттена. Питер познакомился и подружился с ним несколько лет назад, когда был вызван в суд в качестве эксперта-психиатра по делу об убийстве. Страстью Паппаса были шахматы, и раз в месяц они обязательно встречались за шахматной доской.

– Отдел по расследованию убийств. Паппас у телефона, – отозвался лейтенант.

– Ник! Это Питер.

– А, дружище! Как поживают тайны разума?

– По-прежнему пытаюсь разгадать. Тина здорова?

– Лучше не бывает! Чем могу служить?

– Мне нужны кое-какие сведения. У тебя остались связи в Греции?

– Еще бы, – простонал Паппас. – У меня там куча родственников и всем нужны деньги. Глупее всего, что я всегда посылаю, сколько бы ни запросили. Может, стоит записаться к тебе на прием?

– Слишком поздно! – объявил Питер. – Ты безнадежен!

– Вот и Тина твердит то же самое. Какая информация тебе нужна?

– Слышал когда-нибудь о Джордже Меллисе?

– Продуктовая компания?

– Да.

– Ну, близко не знакомился, но знаю, кто это. Что именно тебе нужно?

– Интересно, есть ли у него деньги?

– Ты что, смеешься?! Его семья...

– Я имею в виду собственные деньги.

– Проверю, конечно, но это пустая трата времени. Me л лисы до неприличия богаты.

– Кстати, если кто-нибудь из ваших будет расспрашивать об отце Меллиса, действуйте поосторожнее! У него уже было несколько сердечных приступов.

– Хорошо. Сейчас дам телеграмму.

Но Питер вспомнил сегодняшний сон.

– Ник, не мог бы ты лучше позвонить? Сегодня!

– Ты ничего не хочешь рассказать, Питер? – встревожился Паппас.

– Пока нечего рассказывать. Просто хочу удовлетворить любопытство. Счет за переговоры пришли мне.

– Уж в этом не сомневайся! Да еще учти – за тобой обед, и уж там я из тебя все вытряхну, не отвертишься!

– Заметано. – И Темплтон, сразу почувствовав себя немного лучше, повесил трубку.

Кейт Блэкуэлл стало плохо. Она сидела за столом, разговаривая по телефону, когда внезапно начался приступ: комната завертелась, все поплыло, и пришлось схватиться за ручки кресла, пока в глазах не прояснилось.

Вошедший в кабинет Роджерс бросил взгляд на ее бледное лицо и охнул:

– Ты здорова, Кейт?

Она медленно отпустила ручки.

– Голова немного закружилась. Ничего серьезного.

– Когда ты в последний раз проверялась у врача?

– У меня нет времени на такую чепуху, Брэд.

– Значит, найди. Сейчас же скажу Анетт, чтобы поговорила с Джоном Харли.

– Черт возьми, Брэд, прекрати кудахтать!

– Пойдешь к врачу?

– Если немедленно отцепишься от меня.

Назавтра секретарь Питера сообщила:

– Детектив Паппас на первой линии.

Питер поднял трубку:

– Привет, Ник!

– Думаю, дружище, нам нужно срочно поговорить.