Разговор с лейтенантом Паппасом сильно обеспокоил Джона Харли. Детектив сразу перешел к делу.

– Жаловалась ли за последнее время миссис Меллис на какие-нибудь недомогания?

– Извините, – покачал головой доктор, – боюсь, это профессиональная тайна, которую я не вправе раскрыть.

– Прекрасно, доктор, понимаю. Старые друзья, все такое, и, конечно, вы были бы рады замять дело. – Паппас поднялся. – Речь идет об убийстве. Через час я буду у вас с разрешением прокурора на ознакомление с историями болезни и, когда найду все, что мне нужно, не откажу себе в удовольствии побеседовать с репортерами.

Джон молча смотрел на полицейского.

– Сделаете так, как предлагаю я, или будете упрямиться? Обещаю, никому ни слова. Ну?

– Садитесь! – велел Харли.

Паппас послушно сел.

– У Александры последнее время не все ладно с психикой.

– Что вы имеете в виду?

– Сильная депрессия. Навязчивые суицидальные мысли. Говорит, что хочет покончить с собой.

– Каким образом? Что-нибудь упоминала о кинжале?

– Нет. Рассказала, что постоянно видит во сне, будто тонет. Я выписал велбутрин, но она пришла и сказала, что улучшения нет. Тогда я предложил номифензин. Не знаю, помог ли он Александре.

Ник Паппас молча посидел, что-то соображая. Наконец он поднял глаза.

– Что-нибудь еще?

– Это все, что я знаю, лейтенант.

Но Джон сказал неправду и теперь мучился сомнениями. Он намеренно утаил правду о зверском избиении Ив Джорджем Меллисом, частью из-за того, что в свое время обязан был сообщить обо всем полиции. Но не сделал этого в основном из желания защитить семью Блэкуэллов. Джон не имел никакого представления, есть ли какая-нибудь связь между нападением на Ив и убийством Меллиса, но какое-то шестое чувство подсказывало, что лучше и не пытаться узнать правду. Харли намеревался сделать все от него зависящее, чтобы не дать в обиду Кейт Блэкуэлл.

Через четверть часа после того, как Харли принял окончательное решение, вошла сестра:

– Мистер Кит Уэбстер на второй линии, доктор.

Казалось, уснувшая на секунду совесть вновь пробудилась.

– Джон, – сказал Кит, – я бы хотел заехать к вам. Нужно поговорить. Вы свободны?

– Освобожусь. Когда?

– Часам к пяти.

– Прекрасно, Кит. До встречи.

Значит, спустить дело на тормозах вряд ли удастся.

Ровно в пять доктор Харли ввел в кабинет Кита Уэбстера.

– Хотите чего-нибудь, Кит?

– Нет, спасибо, я не пью. Простите, что вот так врываюсь.

Джону Харли казалось, что каждый раз, когда он видит Уэбстера, тот постоянно за что-то извиняется. Такой застенчивый, милый коротышка, никогда не обижается, рад всем угодить, в точности как щенок, ожидающий, пока его погладят.

Трудно поверить, что за этой унылой невыразительной внешностью скрываются блестящие способности и острый ум.

– Чем могу помочь, Кит?

Уэбстер набрал в грудь побольше воздуха:

– Это... ну хочу спросить... тот случай... когда Меллис чуть не убил Ив Блэкуэлл.

– И что же?

– Вы же помните, она едва не погибла.

– Да.

– Полиция так ничего и не узнала. Теперь, когда произошло несчастье... убийство Меллиса и все такое, не могу решить, стоит ли все рассказать следователю.

Вот оно. Выхода, кажется, нет.

– Делайте, как считаете нужным, Кит.

– Знаю, – мрачно кивнул Уэбстер. – Просто не могу перенести даже мысли о том, чтобы причинить вред Ив Блэкуэлл. Она такая необычная девушка!

– Вы правы, – осторожно согласился Джон.

– Единственное, что меня беспокоит, – вздохнул Уэбстер, – что, если я промолчу, а полиция обо всем узнает? Тогда мое дело плохо.

«Наше дело», – мысленно поправил Харли. И тут его осенило.

– Вряд ли следствие это обнаружит, – небрежно заметил он. – Ив, естественно, будет молчать, да и вы великолепно поработали над ее лицом. Если не считать этого крошечного шрама, никто в жизни не поверит, как ее изуродовали.

Кит Уэбстер недоуменно моргнул:

– Какой шрам?

– Красноватый рубец на лбу. Ив сказала, через месяц-другой вы собираетесь его удалить.

Доктор Уэбстер замигал еще чаще, и Харли подумал, что это, должно быть, нечто вроде нервного тика.

– Я не... Когда вы в последний раз видели Ив?

– Дней десять назад. Приходила, чтобы рассказать, как ее беспокоит здоровье сестры. Собственно говоря, только по этому шраму я и смог отличить Ив от Александры. Понимаете, они двойняшки и похожи друг на друга, как две горошины.