Ещё через день учительница подошла ко мне на перемене и осторожно осведомилась: “А ты собирал у какой-то бабушки ранетки?”

Я подумал, что некоторые истории имеют способность отрастать снова и снова как головы у Змея-Горыныча. Что-то эта эпопея начинала надоедать. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы скрыть закипевшую злость – она сработала бы против меня. Учительнице я беспечно ответил: “Они и ко мне уже приходили насчёт этой бабушки – ну эти, две пионерки! Они ведь вам сказали?” – учительница не ответила, заколебалась. Я видел – видел(!) – как моя уверенность сбивает её с толку. Она явно была в растерянности, продолжать ли допрос. Я решил развить успех и дружелюбно продолжил: “Их там не было, ничего-то они не знают. Бабушка сама ещё тот фрукт, кого хочешь вокруг пальца обведёт. Забудьте Вы про эту бабушку. Ни я, ни она, теперь никто ничего не докажет. А я, честное слово, ничего плохого не делал. Мне – да, сделали, но я же не бегаю, не кричу об этом. Проехали”, – закончил я свою доверительную речь словами отца. Учительница была в замешательстве. “Ну, я тогда пойду, раз Вам больше не нужен”, – она но то чтобы кивнула, скорее неопределённо мотнула головой. Мне только этого и надо было. Второй раз начать разговор она не решится. Я это чувствовал так же точно, как налима на самоловах, когда далеко уходящая под воду бечёвка, натянутая сильным течением, начинает еле ощутимо подёргиваться в руке. Поднявшаяся было злость быстро растворялась в радостном чувстве моей маленькой победы.

По-видимому, это и было летнее домашнее задание. Если это так, то, похоже, я его выполнил. А на какую точно оценку, так это жизнь поставит. Со временем.