– Сетон, – позвал Бойд напарника. Дракон обернулся с вопрошающим видом. – Прикажи Малкольму разжечь огонь.

Сетон ничего не ответил, но Робби прочел размышление в его взгляде и быстро положил этому конец, мрачно посмотрев на него. Черт, это не было необычной просьбой. Ночь была холодная и туманная. Даже если огонь выдаст их присутствие, англичане не станут преследовать их по холмам и лесам ночью, и даже днем, если на то пошло. Они должны были соблюдать особую осторожность рядом с селениями и замками, в которых располагались английские гарнизоны.

– Как скажешь, капитан.

Бойд не упустил сарказма в тоне Сетона. Его напарник все еще чувствовал себя уязвленным из-за того, что Брюс назначил Робби старшим. Но это было его задание, и поэтому – как Бойд объяснял своему напарнику много раз за последние несколько часов – он не обязан прислушиваться к мнению Сетона по поводу того, что им делать.

Робби не был в настроении выслушивать рассуждения Сетона о кодексе чести, о том, что они обязаны отпустить ее и мальчишку, о том, что это будет справедливо после того, что она сделала для них.

Единственной справедливой вещью было выиграть эту проклятую войну. Главном, о чем должен был думать Робби, его единственной целью было сделать все, чтобы Клиффорд подписал перемирие и выдал им деньги. Если девушка и мальчишка помогут ему в этом, остальное не будет иметь значения. Честью эту проклятую войну не выиграть. Но сколько бы Бойд ни твердил себе это, он продолжал слышать ее голос: «Вы – мой должник». И это было правдой, черт возьми!

Честь – или то, что от нее осталось, – боролась в нем с долгом. Он был ее должник, но он не мог просто так отдать средства, которые могли заставить Клиффорда повиноваться.

Бойд следил за тем, как она поспешно уходит с Сетоном, стараясь не думать, о чем они говорят или почему она неожиданно повернулась и одарила Сетона неуверенной улыбкой.

Проклятье! Он сжал кулаки. Ну почему она так выглядит? Если он когда-либо видел женщину красивее ее, он не мог этого припомнить. Леди Розалин Клиффорд была потрясающе хороша. По справедливости, сестра Клиффорда должна была иметь раздвоенный язык, рога и все остальные атрибуты дьявола, бородавки и родинки, как тролль или ведьма.

На самом деле, у нее была родинка. Очень маленькая, похожая на веснушку. И ее расположение в уголке чувственной изящной верхней губки заставляло его думать не о ведьмах и троллях, а совершенно о другом. Он почувствовал нежелательный жар и тяжесть в паху. Не меньше остальных мужчин Бойд любил, когда женщины брали его член в рот, но никогда мысль об этом не доводила его до возбуждения.

Сестра Клиффорда. Он до сих пор не мог в это поверить. Он не мог сопоставить милую девчушку, которая спасла его, с английской красавицей, которая наверняка была избалована и изнежена. Он был уверен: стоит ей только избавиться от страха и осознать, что он говорил правду, заверяя, что им не причинят вреда, она начнет выдвигать требования и отдавать приказы. И выражение ее лица изменится. Сейчас она выглядит так, будто он вырвал страницы из ее любимой книги волшебных сказок и сжег их у нее на глазах. Но она скоро станет высокомерной и презрительной. Она уже не будет смотреть на него с разочарованием, а станет воротить от него свой прелестный носик с холодной ненавистью.

Она не могла быть такой милой и нежной, какой выглядела, имея подобного братца.

Робби нахмурился, когда Сетон сдернул с себя плед и накрыл им невысокий камень, чтобы она могла сесть. Ох уж этот Дракон и его проклятая рыцарская чувствительность! Даже после семи лет войны без правил он все еще воображал, что он – этот чертов Ланселот. Его прозвали Драконом в насмешку из-за того, что в первые дни их обучения он упрямо носил этот герб на своих доспехах, прежде чем вынужден был признать, насколько нелепо носить кольчугу и накидку в набегах, которые им предстояли.

– Что, черт возьми, с тобой происходит?

Робби понадобилась минута, чтобы понять, что Дуглас обращается к нему. Черт, сколько же он стоял, уставившись на нее? Слишком долго, если судить по прищуренным глазам Дугласа.

– Я полагал, ты будешь в большем восторге, – добавил Дуглас. – Теперь мы держим Клиффорда за яйца.

– Я рад, – заверил его Бойд, усилием воли стирая с лица мрачное выражение. – Ты получил деньги со славного епископа?

Дуглас ездил в замок Бэйли, чтобы встретиться с епископом Кембрии.

Но Дугласа нельзя было так просто сбить с толку.

– Кажется, ты защищаешь эту девчонку? Должен признать, она – красавица, но я никогда не думал, что тебя так легко провести. Бога ради, эта английская сучка – сестра Клиффорда!

Должно быть, Робби устал больше, чем ему казалось, потому что испытал те же рыцарские чувства, что и Сетон, а также внезапное желание врезать кулаком по зубам своему другу Дугласу. И за что? За то, что он назвал ее сучкой? Робби и сам много раз до этого выражался так об их врагах: английская собака, английская сучка. Эти слова были такими же обычными, как замечание, что, похоже, пойдет дождь или небо сегодня хмурое.