Дорога — узкая. Снегу намело уже немало. На больших реках ветер сдувает снег в сугробы под береговые обрывы, а на малых… только сугробы и есть. Местами — будто по глубокому рву, набитому снегом. Но здесь таких мест немного. И сама эта река не так уж узка и, главное — роскошные заливные луга. В смысле: нет высоких обрывистых берегов. Ветру есть где разгуляться.

Народу пока на реке немного — люди святки доигрывают. Такого… «старт-стопного режима» с матюками и мордобитием, как на Десне во время похода к Чернигову видел — здесь нет. Хотя, конечно, и в хвосте обозов плестись пришлось, и от встречных в снег сворачивать. А что поделаешь? Вопить на всю округу:

— Геть с дороги сиволапые! Ванька Рябина от князя Романа спешно прячется!

Не, я — резво, но — тихо. Хотя, конечно… Оборзели, возьи морды! Встали поперёк и ни — тпру, ни — ну! Слов человеческих не понимают! Только мявкают матерно. Пришлось Сухана поднимать.

Сухан вылез из саней. Со своей рогатиной. Он меня очень хорошо слышит, даже когда я шёпотом говорю. Огрел одного дурня ратовищем по кумполу. Второй сунулся — получил комлём в хайло. Остальные посмотрели на развёрнутый им навстречу наконечник, покуда ещё не использованный, и… убрали возы с дороги. «От греха подальше».

Страже мы так и не попались. Я уже говорил: мытари стоят в городах, на дороге стража — только если на окольничего наскочишь. Я уж лучше в курной избе с тараканами переночую, чем в городе, но со стражами.

На шестой день выскочили на Волгу.

И не увидишь. Поскольку я вовсе не «донской казак», а просто «от светлого князя — беглый вор».

Говоря о Волге надо постоянно помнить, что картинки этой реки в 21 века отражают совершенно другую гидрографическую ситуацию: полное зарегулирование стока. Волжский каскад свёл колебания уровня воды в реке к полуметру-метру. Но пока здесь нормально — как и на почти всех других реках этой местности: 6-12 метров от меженя до половодья. Точнее: годовые колебания уровня Волги до регулирования достигали у Твери 11 м, ниже Камского устья — 15–17 м, в дельте — 3 м.

Летописи отмечают, что у Ярославля напротив устья Коростели «курица вброд реку переходила». В 19 веке низовой хлеб шёл барками только до Рыбинска — дальше его приходилось перегружать на плоскодонки. Вдоль всей Верхней Волги лежат пока обширные пляжи. По которым топчутся бурлаки и разные другие копытные, а позднее жители будут успешно выращивать капусту — наносной ил и оставшаяся в почве влага очень этому способствуют.

На Волге выше устья Вазузы стоит Ржев. Первый, самый верхний, город на Волге. Там власть смоленских князей. И ещё долго будет — Ржев станет владением Мстислава Удатного, сына самого младшего из сыновей Ростика — Мстислава Храброго.

В самом устье Вазузы города Зубцова ещё нет — не построили. Но, конечно, селение имеется. По названию холмика, на котором поставлено — Зубец. В этом месте Волга делает сложный поворот, разворачиваясь больше чем на прямой угол. В вершину угла впадает Вазуза. Очертания «стрелки» — места слияния — похоже на острый зубец. А несколькими сотнями шагов выше в Вазузу впадает Шешма.

Есть старинная сказка о споре двух сестёр-рек — Волги и Вазузы. О том, как младшая Вазуза решила перехитрить старшую, встать пораньше и первой добежать до синего тёплого моря. А потом проснулась Волга:

Стихи — Маршака, а сказка куда как давнее: просто по природе этого места. Вазуза течёт с юга, весной вскрывается раньше. А Волга — с севера, позднее. Люди это давно заметили. Да и трудно не заметить два подряд половодья в широкой, низкой, заливаемой долине. Дальше Волга отклоняется к северу, ледяные заторы возникают здесь каждую весну, вода в несколько часов поднимается катастрофически, заливая всю долину от борта до борта. И первое наводнение — от «проснувшейся» уже Вазузы, запертой льдом спящей «старшей сестры».

А люди живут здесь очень давно: сюда, к Ржеву выводит один из древнейших вариантов «Серигерского пути», сюда вышли кривичи и словены от Ильменя и пошли по Волге вниз. У Ржева находили монеты времён императора Иоанна Цимисхия, противника Святослава-Барса, и Оттона Третьего — современника Владимира Крестителя.

Эти места нынче — граница. Ниже по реке — земли Суздальского князя. В полутора сотне верст — Тверь. Там уже нормальный город. Довольно новый — лет тридцать, как поставлен. Хотя люди в тех местах жили задолго до славян. И на правом берегу, в устье речки Тьмаки, и напротив — в устье Тиверцы.

Сейчас по Тиверце постоянно купцы новгородские лазают — начало ещё одного варианта «Серигерского пути». По Тьмаке — бродят бешеные бобры. Там какая-то странная популяция тысячу лет живёт — им глубоко плевать на людей, вылезают в устье речки и строят плотину. И не важно: глухие боры вокруг или асфальтовый центр современного большого города.

Тверь — пограничье между Суздалем и Новгородом. Как война — его жгут и перетаскивают. С одного берега на другой и обратно. Последнее время, года два, сидит в нём князь. Такой… «напущенный». Для повышения обороноспособности крепостицы.