– Ты что собираешься делать дальше? – спросил меня батюшка после того, как всё было закончено.

– Жить я буду здесь.

– Как, один?

– Да, один буду.

– Но тебе же, наверное, сказали, что это плохое место.

– Да, мне говорили. И вы второй напоминаете. Но место, где я родился, поганым быть для меня не может. Родина примет.

– Ну дай бог тебе здоровья, счастья…

…Вот, что рассказал тогда Серафиму Василий Васильевич о том, как он получил ранение и как он оказался в том хуторе. Позднее Василий Васильевич рассказ и историю своего рождения, историю своих родителей, своей семьи…

Сколько он себя помнил, он всё время жил с дедом и бабкой. Мать он не помнил совсем. Отца помнил немного. Он приезжал несколько раз, привозил подарки, а позднее письма с Сахалина присылал, в конверты клал фотографии. Иногда приходили посылки. Уже когда Василий учился в школе, он стал расспрашивать бабку о своих родителях. Бабка ему рассказала, что когда его матери исполнилось 18 лет, а это возраст на выданье, в станицу вернулся соседский сын. Вернулся офицером, поручиком, красивый был, в военной форме. «Как увидела его твоя мать, так сразу и влюбилась в него», – рассказывала бабушка. Дед пробовал протестовать, не хотел он выдавать за него дочку, потому что знал он, что увезёт муж её в далёкий Петербург, но ничего не смог сделать. Мать тогда сказала, что убежит всё равно, если дед не даст согласия. Свадьбу сыграли по чести, по совести. Но после венчания дочь с мужем уехали.

– В 1900 году, – рассказывала бабушка, – приехали они в отпуск. Мать была на сносях, здесь тебя и родила. Через полтора года мать собиралась уезжать, а мы уговорили её оставить тебя нам с дедом хотя бы на время, чтобы не вести тебя, малого, в промозглый, сырой, холодный Петербург. Оттуда мать уже не вернулась. Как потом рассказал отец, не углядел он за ней, оказалась она случайно в толпе тех, кто зимой 1905 года нёс царю петицию. Хоть и была она там случайно, но пуля её достала…

Серафим припомнил вторую часть рассказа Василия Васильевича, самую для него дорогую, потому что в этих воспоминаниях жил отец Серафима…

… – Ну что, исполнил волю предков своих? – спросил меня тогда твой отец.

– Да, был. Исполнил долг перед дедом и бабкой.

– А теперь куда идёшь?

– В военкомат, отметиться надо, на партучёт встать да и пенсию надо будет получать.

– Ну что же, давай.

Военком приветливо встретил, стал расспрашивать о Финской войне.

– Ну что там, как? – любопытствовал он.

Мне не хотелось рассказывать ему подробности об ошибках в этой войне, на душе скребли кошки, поэтому я постарался ответить кратко.

– Мороз был сильный, – сказал я только. – И оборона была мощная у них, так что мы немножко не подготовились. Но, тем не менее, вот так всё обошлось, Тебе, наверное, известно, не буду повторять.

Получив пенсию на почте, я зашёл в магазин, прикупил конфет для твоей сестры – решил зайти к твоему отцу на обратном пути. Дома его не оказалось, поэтому я присел на скамейку и стал ждать. Через некоторое время Егор пришёл. За ручку он вёл Тому. Я протянул ей пакетик конфет, она обрадовалась и побежала в дом. Егор присел рядом, кликнул жену, попросил принести вино и два стакана.

Из дома вышла красивая женщина, в руках она держала бутылку и два стакана.

– Да вы бы уж в хату заходили лучше. Что вы тут на улице?

– Нет, мы уж тут.

Твой отец налил в стаканы вино.

– Ну ладно, служивый, давай за здоровье…

Мы выпили.

– А теперь давай за твоих родителей, живы они?

– Матери уже давно нет, а отец на далёком Сахалине.

– Ну что же, хорошо хоть батька жив. Давай деда с бабкой, да мать твою помянём, да моих деда, отца и мать.

Мы не чокаясь выпили ещё раз. Я спросил твоего отца, как его зовут. Мы познакомились.

Я стал обживаться на том хуторе, застеклил окна, подправил дверь, побелил печку и наколол дров. Рядом была река, я приспособился ловить в ней рыбу. Дважды в месяц я ходил в станицу за продуктами и пенсией, регулярно останавливался у дома твоего отца. Мы с ним подружились, он всегда встречал меня. Иногда мы просто сидели и беседовали, иногда он угощал меня вином.

Однажды встреча наша была тревожной, по всей станице объявили, что началась война. Отец твой сказал мне тогда, что его сразу призовут, а меня попросил помогать вам, заглядывать хоть изредка. Я дал обещание.

В тот вечер мы с ним последний раз перед тем, как он ушёл, выпили за ваше здоровье. А ещё в тот вечер мы обмыли твой день рождения. Тебе в тот день исполнился годик…

… Дождь, наконец, кончился. Сквозь тучи пробилось солнце, и на улице стало непривычно тихо после дождя. Было слышно, как поют птицы и падают капли с деревьев. Кот спрыгнул с колен Серафима, потянулся и куда-то убежал.

– Ну, вот и всё, – сказал Серафим, пока убирал плед.

Он припомнил всё, что знал о Василии Васильевиче. Загадочный всё-таки был человек, и смерть его была загадочна…