– О, Арсений, семья приехала? – спросил главный конструктор, случайно проходивший мимо.

– Как видите, приехали! – отозвался Арсений, обняв крепче детей.

– Поздравляю! Хотел тебе завтра объявить, но раз жена тут с тобой, то скажу сейчас: решили мы на треугольнике выделить трёхкомнатную квартиру тебе. Мы подумали и решили, что ещё в прошлый раз надо было дать, но сам понимаешь… Квартир мало, а молодых семей много, – засмеялся он.

Арсений взглянул на Веру. У той чуть ли не слёзы счастья. Она поцеловала Арсения и пожала руку главному конструктору, а Арсений даже не улыбнулся. По его спине ежеминутно проходили мурашки. Он не знал, как себя вести. Получила она его письмо или нет? Чего она ждёт? Если она получила, то зачем пришла? Устроить скандал, конечно… Арсений судорожно пытался разгадать её поведение. Тогда почему не устраивает? Не хочет на людях, возможно… А если не получала? Письмо действительно вряд ли бы дошло так скоро. Где же оно тогда?

– Арсений, ты чего? Радоваться надо! Наконец, у нас появится собственная квартира! – смеялась Вера.

Всю дорогу домой Арсений молчал. Он думал, как ему быть, как вести себя сейчас дома, ведь уже ясно, что сейчас они придут, и начнётся…

Но дома ничего не происходило. Дети стали показывать ему свои рисунки, которые они сделали вчера у дедушки с бабушкой, а Вера пока доставала гостинцы – сушёные грибы, черничное варенье, которое Арсений так любил. А Арсений всё ждал – ждал, когда же Вера начнёт разговор о письме. Но Вера выглядела совершенно естественно, казалось, она ничего не планирует и отношения выяснять не собирается.

В ту ночь Арсений долго не мог заснуть. Вера, видимо, почувствовала это, приблизилась к нему и… Давно она уже не была с ним такой ласковой, как в ту ночь. Арсений сначала чувствовал себя сковано, он опасался, что в любую минуту она может остановиться и начать спрашивать о письме. Но затем он расслабился и забылся.

Утром он проснулся от запаха блинчиков – его любимых блинчиков с мёдом и творогом.

– Пока детки спят, иди, позавтракай, – шепнула ему Вера на ухо.

Арсений поднялся в прекрасном настроении после вчерашней ночи и даже не сразу припомнил, что он всё ещё не знает, получила ли его жена то письмо или нет. Он завтракал, а она в красках рассказывала ему о детях, о том, как они проводили время в деревне, каких успехов они достигли. Арсений молча ел, слушая жену. Он почти ничего ей не отвечал, только кивал иногда или отмечал о чём-нибудь, что это очень хорошо. Говорила Вера и о той радостной новости, которую им вчера сообщил главный конструктор. Конечно, отделовский треугольник – это не самая высшая инстанция – кто знает! Может, ещё и не пропустят где-нибудь.

После завтрака они решили поехать с детьми по магазинам, приглядеть что-нибудь из мебели, которая может потребоваться на новой квартире. Жена ушла мыть посуду, а Арсений вновь стал мучиться… Ему представилось, что сейчас он услышит за своей спиной голос жены: «Ну что, Арсений, не хочешь ли поговорить о письмеце, которое ты мне накропал, пока меня не было?» Ему стало не по себе от этой мысли. Он подумал, как бы сейчас эти мытые тарелки, с которыми Вера войдёт в комнату, не полетели в него. Сейчас она зайдёт, начнёт кричать, бросать в него посуду…

Проснутся дети, начнут плакать, соседи станут стучать…

А что если она его и не получала вовсе? То письмо. Что если оно вообще до сих пор не дошло до адресата? Разве почта доставляет письма так скоро… Не спрашивать же мне её об этом прямо так? Но и ждать неизвестно чего, бояться собственной жены надоело! Хотя стала бы хоть одна жена улыбаться мужу уже вторые сутки, если бы знала правду?

Арсений решил помалкивать. Расслабиться и помалкивать.

В конце концов, сколько раз он отправлял письма друзьям и коллегам, а потом оказывалось, что они не просто задержались, а вовсе пропали.

Следующие два дня он не смог найти даже часа свободного времени, чтобы съездить и повидаться со Светланой. Она, верно, тоже ждала какого-то объяснения. Он обещал ей, что останется с ней, а теперь уже вторые сутки не показывается… На вторую ночь Арсений чуть было не раскрыл себя. Ему снилась Светлана и, должно быть, он несколько раз назвал во сне её имя, потому что Вера разбудила его и вопросительно на него посмотрела.

Он открыл глаза, увидел лицо Веры на фоне горящего торшера.

– Арсенечка, ты перепутал, меня не Светой зовут.

– Свет… Свет, Верочка, пожалуйста, выключи.

Она улыбнулась, поцеловала его и выключила торшер.

– А я уж было подумала, что ты какую-то свою подружку во сне зазываешь.

У Арсения забилось сердце. Хорошо хоть выкрутиться сумел.

Арсений, затерявшись в воспоминаниях, выронил письмо. Он очнулся, потеряв мысль, и убрал письмо обратно в конверт. В тумбочке было несколько полок, и он перевёл взгляд на верхнюю полку. Сверху лежало письмо от родителей Веры. Арсений быстро пробежал глазами по тексту и вспомнил, когда они его получили.

Это был ответ родителей на известия о новоселье, которое Вера послала им телеграммой в деревню. Старики очень радовались тогда за дочь, мужа и их детей. Даже приехали на новоселье, хотя здоровье у них тогда уже было плохое.

Следующее письмо, оказавшееся в его руках, было от главного конструктора. Это была благодарность Арсению за его работу и поздравление его семьи с новосельем.

Что до Светланы… Лишь через несколько дней он смог выехать на работу под предлогом, что ему необходимо расписаться за предоставленный отпуск. Но никакой Светланы он в бюро не нашёл. На её месте сидела какая-то новая пожилая женщина.