— Спасибо, — буркнул Аксютин, довольно смутно представляя, чем он мог заинтересовать именитого ученого. — Мы отправляемся вместе?

— Нет. Он задержится на сутки. У него дела в секретариате.

— Кто стоит во главе всего этого?

— Делами заправляют военные. Мы на вторых ролях: проводим измерения и оказываем консультационные услуги.

— Интересно, — скривился Аксютин. — Какой из меня консультант, если я даже не знаю, во что ты меня втягиваешь.

— Консультировать буду я, — отрезал Тернев. — Твоя задача — обеспечить работу прибора.

— Чертовщина какая-то, — выдохнул Аксютин, с усилием застегивая вместительную сумку. — Еду на край света и даже не знаю зачем.

Тернев усмехнулся и, по-прежнему не вдаваясь в объяснения, сказал:

— Если можешь, уложи ковер нетерпения в сундук ожидания. Кажется, так говорят на востоке. Скоро все узнаешь. И еще посмотрим, как потом запоешь.

— Ладно, — не стал допытываться Аксютин. — Раз так вышло — деваться некуда. Помоги с вещами…

Согласование действий с Нагорным не заняло много времени. Вскоре ведомственная машина, лавируя в автомобильном потоке, мчалась в сторону аэропорта.

В Хабаровске рейс задержали на три часа. Камчатку накрыл циклон. Несмотря на предрассветный час, в здании аэровокзала толпился народ. Примерно через каждые десять минут через селектор приятным голосом объявляли о прибытии и отправлении самолетов.

Верный правилу не привлекать внимание, Тернев предложил скоротать время в баре. Устроившись под сенью развесистого, скрывающего от глаз куста лимонника, они продолжили обсуждение совершенно невероятной с позиций здравого смысла ситуации.

То, что рассказал до этого Тернев, показалось Аксютину верхом неправдоподобия.

Неделю назад в окрестности ракетной базы на океанском побережье полуострова был замечен объект-ксеноморф. В первом приближении образование напоминало объемную кляксу с расходящимися отростками-лучами. Один из отростков проникал в грунт, создавая видимость укоренившегося дерева. Первыми его обнаружили вертолетчики. Но поскольку высадиться на заросший стлаником склон сопки не удалось, к объекту был отправлен вездеход. Желание ознакомиться с объектом вплотную едва не закончилось для экипажа трагедией. При попытке контакта с ним у вездехода лопнули гусеницы, разлетелись катки, а передняя часть корпуса оказалась начисто срезанной. Сперва никто ничего не понял. Потом сообразили: машина наткнулась на какую-то невидимую преграду; иными словами — пересекла границу силового поля. Но как оказалось, причиной прервавшей движение вездехода не были ни физическое препятствие, ни силовое воздействие. При этом ИФ-датчики показали: объект размещается внутри компактной зоны раздела, контуры которого в первом приближении повторяют его очертания. Но из всех мало-мальски приемлемых объяснений подходило только одно: ксеноморф представляет собой неизвестный науке преобразователь материи. И все что оказывается в зоне деструкции либо извергается из нее в виде струй ионизированного газа, либо оседает у основания ствола объекта в виде аргиллитового осадка. Экипажу просто повезло. Если бы скорость движения машины или инерция ее хода была большей, от людей и следа бы не осталось.

— И все-таки я думаю: ксеноморф — это результат действий либо самих ракетчиков, либо ядерщиков-экспериментаторов, — подвел итог своим размышлениям Аксютин.

— Откуда такая уверенность? — спросил отвлеченный пространными мыслями Тернев. Аксютин попытался изложить сформировавшуюся точку зрения:

— Ты не хуже меня знаешь, какие порой сюрпризы приносят испытания. Хотя бы такой пример. Помню отчет комиссии по одному подземному взрыву. Камеру прикрывала двадцатитонная железо-никелевая плита. Впоследствии ее не нашли. Наблюдатели лишь зафиксировали некий уносившийся в небо объект. Потом в сотне километров от полигона нашли спекшийся кусок металла, который приняли за метеорит. Кажется, кто-то на этом даже диссертацию защитил. Может, и здесь так? Где-то что-то взорвали. Что-то улетело. А потом вернулось в таком вот виде. Надо проверить, не было ли в то время испытаний?

— Думаешь, ты один такой умный? — хмыкнул Тернев, с тайной завистью наблюдая за группой веселящихся в центре зала мужчин, судя виду завершивших вахту старателей. — Проверили, еще у Нагорного. Не было тогда испытаний. Понимаешь, не было.

— Хорошо, есть другая версия, — продолжил развитие темы Аксютин. — Во время учений ракеты запускаются откуда угодно, после чего отслеживаются и сбиваются где угодно, в том числе и над Камчаткой. Когда-то в маршруте я нашел фрагмент такого посыла. Ты тогда кормил комарье на границе рамки. То, что мы с коллектором увидели, походило на кусок ракеты примерно так же, как консервная банка на пылесос. Радиометр зашкаливал. И это при том, что большая часть обнаруженного фрагмента скрывалась в песчаном намыве от весеннего паводка. Я отметил это место, а вечером по связи сообщил об аномалии в Управление.

— Как же, помню, — оживился Тернев. — Прилетел вертолет. Начальника партии, можно сказать, умыкнули. Потом пришло указание свернуть поиск.

— Да, так и было, — кивнул Аксютин. — Но ты много чего не знаешь. Там, на краю планшета, у вас хотя бы оставалась свобода действий. А те, кто был на базе, оказались чуть ли не под арестом. Мы неделю маялись, не зная куда себя деть. Что тогда случилось? В чем произошел сбой? Никто не знал. Это уже потом выяснилось, что к чему. Управление без согласования с военным ведомством развернуло съемку на территории экспериментального полигона. Место идеальное. Площадь огромная. Не заселена. Там, я уверен, до сих пор остались места, где в полном смысле нога человека не ступала. Мишени, в том числе и ядерные, сбивались в космосе. Но не над океаном, а так чтобы была возможность исследовать остатки. На одного из таких «возвращенцев» я тогда и напоролся.

— Ну и что? — оживление Тернева сменилось скепсисом. — Между тем и этим никакого сравнения.

— Почему?

— Если бы что-то подобное случилось раньше, СБ была бы извещена одной из первых. Кстати, твой фрагмент впоследствии так и не нашли.

— И все-таки, может какое-то подразделение не раскрывая себя ведет особые разработки? — не реагируя на последнюю фразу собеседника, предположил Аксютин.

Тернев рассмеялся:

— Ты хочешь сказать, кто-то инициировал процесс невероятной сложности и об этом не знает ни руководство, ни генштаб, ни министерство обороны?