— Одна знакомая в тюрьме, Диара, прислала мне это.

Алмаз открыл конверт и просмотрел его содержимое; когда он пробежался взглядом по каждой странице, то передал их мне.

— Я просто получила их и ничего не делала со всем этим.

— Эта знакомая, как она, нахрен, достала всё это? — спросил я, представляя, как далеко зашла вся эта ситуация.

— Она часть банды «Ламбалини».

— Ты связалась с ними?

Во мне всё закипело. Я ни за что не хотел, чтобы она была связана с этими придурками. Они легко могли перерезать ей горло, не задумываясь об этом дважды.

— Всё в порядке. Я помогла Диаре в тюрьме, она задолжала мне. Это было просто возвратом долга. Нет никакой подставы.

— Ты уверена? — спросил Алмаз с недоверием.

— Абсолютно. Она даже сказала, что сделает всё, что мне нужно, чтобы позаботиться об этой сучке. И я верю ей.

— Я ловлю тебя на слове.

Она улыбнулась.

— Да, босс. Какой план насчёт Бабс?

— Это дела Клуба, — ответил Алмаз.

— При всём моём уважении, эта сучка прислала своих мальчиков-марионеток обстрелять мою студию. Это также и моё дело.

Алмаз посмотрел на неё невозмутимым взглядом.

— Ты будешь знать только то, что тебе нужно знать.

— Что ты предлагаешь мне делать? — робко спросила она, идя на попятную.

Я знал, не быть вовлечённой во всё это дерьмо убивало её.

— Прямо сейчас приберись в Студии и позаботься о девочках. Предоставь нам банду Кролика, и, если это включает также и Бабс, что ж, так тому и быть.

— Когда придёт время, я получу Бабс?

— Она заплатит за то, что посадила тебя.

Когда он не дал ей определённого ответа, она вздохнула в поражении.

Дверь позади резко открылась. Наши глаза уставились на Ма.

— Пойдёмте скорее. Мэл пришла за Купером.

— О, чёрт, нет! — сказала Принцесса, вскакивая быстрее меня и Алмаза.

Войдя в главную комнату в клубе, я увидел, как Мэл стояла, уперев одну руку на бедро, и смотрела на Принцессу, которая подошла ближе.

— Что, чёрт побери, ты тут делаешь? — голос Принцессы был холодным как лёд.

— Я хочу своего малыша, — ответила Мэл, игнорируя её и переводя взгляд на меня, что было ошибкой. Принцесса встала прямо перед ней.

— Ты хочешь его. Но сначала тебе придётся пройти меня, — прорычала она.

— Ты не заберёшь моего сына, сучка!

Мэл не видела, что Принцесса готовилась нанести удар, её кулак прошёлся по челюсти девушки, в результате чего на её лице остался след.

— Ты сучка! — Мэл уже собиралась подойти к Принцессе, но я знал, что этому дерьму нужно положить конец.

— Хватит! — крикнул я, и от неожиданности Принцесса подпрыгнула, но потом взяла себя в руки, подошла и встала позади меня.

Я скрестил руки на груди, пытаясь сдержать ярость, которая кипела во мне, чтобы снова не начать душить эту сучку.

— Мэл, ты должна уйти. Купер никуда не пойдёт. Юристы уже составили бумаги, и ты больше не являешься членом клуба.

Лицо Мэл перекосило и сделалось полностью бледным.

— Какие бумаги?

— Об опеке. Ты получишь их завтра и подпишешь. В противном случае я передам полиции все фотографии и документы, которые у меня есть, о твоей наркозависимости и синяках, найденных на теле моего мальчика.

Принцесса прикоснулась к моей руке и сильно сжала её.

— Она била его… — прошептала она.

Накрыв её руку своей, я легонько сжал её. Глаза Мэл округлились.

— Если ты думаешь, что эта сучка лучшая мама для моего мальчика, чем я, то ты глубоко ошибаешься.

— Ты снова называешь её «сучкой», я уйду нахрен с её пути и позволю ей позаботиться о тебе. Убирайся. Подписать эти чёртовы документы или отправиться в тюрьму… Решать тебе.

Я мог видеть в глазах Мэл, что она хотела драться. Развернувшись, она просто вышла за дверь. Когда та захлопнулась, Принцесса отпустила мою руку, развернулась и вышла в холл, не сказав ни слова.

— Круз, иди сюда немедленно, — сказал Попс из-за моей спины, указывая мне на часовню.

Я проследовал за Попсом и Алмазом к столу, они закрыли дверь позади нас, занимая каждый своё место.

— Ты серьёзен насчёт моей дочери, или это твоя очередная игра?

Я был на самом деле удивлён, что Попсу потребовалось так много времени, чтобы задать этот вопрос.

— Серьёзен.

— Так теперь она твоя женщина?

— Да.

— Она дала своё согласие? — спросил он, ухмыляясь.