— Деннел? — удивился Тлад. — Где он?

Рэб рассказал, что случилось в крепости.

Тлад кивнул и посмотрел на тери.

— Я подозревал, что Деннел замышляет недоброе.

— Сейчас это не имеет значения, — сказал Рэб. — Я должен знать, где находится тайник!

— Прямо под крепостью Мекка, если карты не лгут. Тератолы, кажется, считали, что место достаточно надежное — ведь чтобы попасть в тайник, надо миновать Яму!

Рэб вздрогнул:

— Яму?! Тогда место действительно надежное.

— Но сейчас Яма, разумеется, пустует.

— Ничего подобного. Потомки ее первоначальных обитателей до сих пор находятся там: никто не осмеливается выпустить их на волю. И ни один человек по собственной воле не спускается в Яму. Не волнуйся. Тайник остался нетронутым.

— Я бы не стал на это рассчитывать. Если Мекк узнает, что между ним и возможностью уничтожить все, что ему не нравится, лежит только Яма, он найдет способ обойти ее или проникнуть в нее. Рано или поздно Мекк доберется до тайника.

— Тогда мы обречены!

— Нет, если мы доберемся туда первыми.

— И меня еще называют сумасшедшим! — с горечью воскликнул Рэб. — Как мы туда попадем?

Тлад дернул себя за бороду.

— Пока не могу сказать. Я ведь нездешний, я пришел с побережья. Я почти ничего не знаю о крепости Мекка.

— В лесу ты ориентируешься превосходно!

— Теперь я живу в лесу; я гончар, а не рыбак. Но должен же быть какой-то способ проникнуть в крепость и вернуть твою книгу!

— Уверяю тебя, в крепость и муха не залетит незамеченной. Мекк смертельно боится наемных убийц. Вот почему он столько раз переносил свою поездку в провинции. Стены его крепости высоки и отвесны, по ним не сможет взобраться даже наш друг тери.

— А главные ворота? Ведь кто-то же входит в замок и выходит из него!

— Жителям окрестных деревень, чтобы попасть в замок, нужно получить специальный пропуск. А с закатом всех разгоняют по домам. Днем и ночью башню Мекка караулят солдаты. В его броне нет ни одной бреши. Боюсь, нам туда не попасть.

— Нет, — решительно возразил Тлад; глаза его засверкали. — Мы непременно попадем, куда нужно. В каждой твердыне есть по крайней мере одно слабое звено. И я найду его.

Он развернулся и ушел в лес.

Вскоре после ухода Тлада на поляну высыпали пси-таланты. Их встреча, несмотря на молчание, была радостной. Носители Дара сразу признали в Рэбе своего, они столпились вокруг него. Его хлопали по плечам, по спине. Адриэль уложили на носилки. К вечеру вернулись в лагерь. Адриэль наконец пришла в сознание. Однако на пиру, устроенном по случаю их счастливого возвращения, Рэб, Комак, Адриэль и тери сидели порознь.

— Среди вас есть настоящий молодец, — заявил Рэб, показывая на тери, который за время пути не отходил от Адриэль, а сейчас внимательно прислушивался к разговору.

— Точно, — согласился Комак.

Рэб не жалел усилий, расписывая подвиг тери в деле спасения Адриэль. Он не уставал повторять свой рассказ снова и снова.

— Говорю вам: если бы не этот малый, мы с Адриэль до сих пор находились бы в темнице, а вы все, наверное, уже лежали бы мертвые под ее стенами.

— Знаю, — кивнул Комак. — Вначале я в нем сомневался; когда Тлад уговорил меня привести тери в лагерь, я считал, что он ни на что не годен, однако оказалось, что я ошибался. Он очень сообразителен — умнее многих знакомых мне людей!

— Правда? — В глазах Рэба заплясали веселые огоньки; на губах, полускрытых за вымытой и подстриженной бородой, заиграла улыбка. — Значит, надо благодарить Тлада за то, что он оказался у вас?

— Ты знаком с Тладом?

— Он встретился нам в пути. Весьма интересная личность. Мне не терпится еще раз повидаться с ним. Нам многое предстоит обсудить. Но давай вернемся к нашему другу. Адриэль, ты еще не придумала ему имя?

Девушка осторожно покачала головой: с момента пробуждения ее мучила страшная боль в висках.

— Нет. Я все перебирала в уме разные имена, но так никакого и не выбрала. Для меня он по-прежнему остается просто «тери».

— Тогда я возьму на себя смелость и назову его сам. Ты не возражаешь?

Адриэль была не в том состоянии, чтобы возражать.

— Нет. Дай ему имя, — сказала она. — Я бы все равно так и не решила, как назвать его.

— Отлично! — Рэб поспешил воспользоваться удобным случаем. — Тогда я назову его Джоун.

— Джоун — человеческое имя, — заявил Комак. Он не возражал, просто отметил.