На автомате я натянула одежду, и Адриан буквально выволок меня из комнаты. А когда мы спустились вниз, и я встретилась с Синтией глазами, то поняла всю ужасающую правду. Он сказал мне правду, меня продали. Предали.

— Криста, прости, — просила Синтия, — Ну, ты же знаешь, в какой я ситуации. У меня не было выбора! Я не могла потерять дом…

— И решилась на предательство? — спросила я мертвым голосом, — Как ты могла? После всего, что мы пережили вместе, после всего, что я тебе рассказала?

— Прости, пожалуйста, прости! — в ее глазах стояли слезы, но они меня не трогали. Предательство убило во мне все эмоции. Неужели, она не понимала, что отправляет меня в ад или даже на смерть?

Я отвернулась от той, которую много лет считала подругой. И покорно поплелась за Адрианом. В машине царила мертвая тишина, которая позволила мне подумать над ситуацией.

А собственно, над чем тут думать? Я изначально знала, что не могу пойти к родителям, там меня мигом обнаружат. Они, конечно бы, ни за что не отдали меня в лапы монстра, и это могло бы закончиться трагедией.

Направляясь к Синтии, я надеялась, что обрету надежное укрытие и дружеское плечо. Ведь мы с ней не виделись с шестнадцати лет, кто бы мог подумать, что меня будут искать у нее.

Предательство. До чего же это больно! Невыносимо сознавать, что человек, которому ты доверял, просто продал меня. Нет, я не так глупа, чтобы полагать, что в случае отказа Синтии, Адриан не забрал бы меня, но сам факт… Как она могла так поступить? И зачем этому ублюдку тратить деньги, когда он мог получить желаемое актом небольшого насилия и запугивания?

И тут гадкая догадка пронзила меня. Он это сделал в стремлении причинить душевную боль, и у него это блестяще получилось. Мои чувства и эмоции можно описать как — боль, пустота, отчаяние. Как ни странно, страха сейчас я не ощущала. Смирилась с неизбежным? Возможно.

А что меня собственно ждет? Насилие? Это не ново. Вопрос лишь, каков будет размах действа, хотя я не против, чтобы в запале он меня убил.

Мне вспомнилась старушка, которая назвалась его бабушкой, и отпустила меня, давая надежду на счастливое, свободное будущее. Что с ней? Надеюсь, он не сделал ей ничего серьезного.

— Просыпайся и выметайся из машины, — услышала я злой голос и поняла, что и вправду заснула в дороге. — Быстро!

Выкарабкавшись из автомобиля, я окинула равнодушным взглядом особняк, ставший мне тюрьмой. Меня проводили в уже привычную комнату в подвале, и я вновь стала пленницей. Те же четыре облезлые стены, с остатками бледно-зеленой краски, тот же грязный, вонючий матрац на узкой койке, та же цепь… Все как в моих кошмарах, которые я вижу каждую ночь.

Дверь открылась, и на пороге появился хозяин этого проклятого места. Он был без рубашки, в одних лишь джинсах. «Красивое тело» — равнодушно отметила я, пребывая в какой-то прострации.

— Вот ты и снова в моих руках, Криста, — он улыбнулся, но улыбка была больше похожа на оскал и не обещала ничего хорошего. — Знаешь, я привык, чтобы то, что я считаю своим, было всегда под рукой. И представляешь, неделю назад одна из особенно дорогих мне вещей, любимая игрушка, пропала.

Я истерично усмехнулась. Каждым своим словом он пытался меня задеть, надеялся унизить, но мне было абсолютно все равно. Для меня все его слова были набором звуков, не больше.

— Тебе смешно? — рыкнул он.

Я молчала, глядя на мужчину в упор. Похоже, мое безразличие и молчание, разозлили его еще больше. А чего он ждал? Что я на коленях буду молить его о прощении? Что же, мечтать не вредно.

— Кто тебе дал право разговаривать с моей бабушкой? — взорвался он, я же продолжала молчать. — Что ты ей наговорила? Отвечай!

Инстинкт самосохранения молил сделать что-нибудь, дабы утихомирить мужчину, но я его игнорировала. Я устала. Устала бояться. Пошел он к черту. И поэтому просто игнорировала его истерику. Если он хочет причинить мне вред, то все равно это сделает, так какой смысл унижаться?

Потеряв терпение, он со всей дури схватил меня за волосы и заорал, гладя мне в глаза:

— Отвечай на вопрос!

— Всего лишь правду, — рассмеялась я.