Петрок Решето отрывисто отдал команду, и Медведя рывком вздернули на ноги. Оба теперь стояли друг против друга. Решето опять, как тогда, когда прикуривал, сузил глаза на отекшем лице.

— Жаль, времени нет, а то бы я тебе устроит веселый конец. Чтобы всю твою спесь согнать.

Он задохнулся от ненависти.

— Приехал тут, королек, на готовенькое, думал, что я тебе сразу все отдам — да еще даром. Не на фраера напал, Медведь, Мы еще поглядим, каков ты на самом деле Медведь!

Немедленно за спиной хозяина возник кривобокий, лезвие снова просочилось между пальцами его правой руки и тут же заплясало перед глазами Медведя, словно продолжение ладони.

— Ладно, не до того, — остановил своего тихаря Петрок Решето. — Как ни жаль, а придется кончать его по-простому, по-флотски. Ты у нас сейчас поплывешь, как рыбка. Гурьян, тебе поручаю. Привяжи к ногам камень потяжелее. И концы в воду.

Он отступил и дал отмашку. Сзади на голову Медведю немедля накинули длинный, какой-то вонючий мешок, который опустился почти до колен. И Медведь порадовался этому, потому что вдруг понял, — будет время скрытно вытащить спрятанную в рукаве финку. Не станут же его топить прямо у берега, должны вывезти подальше, бросить поглубже.

Сквозь мешок его несколько раз ударили ногами.

— Ну, Решето запомни мои слова, — прохрипел глухо сквозь мешковину Медведь, — тебе не жить. Думаешь, скрутил меня? В море бросил — и все? Выкуси! Я тебя с того света из-под воды достану. Ты сдохнешь так скоро, что подумать не успеешь.

Кругом раздались злые смешки подельников Решета.

А Медведь подумал о своих ребятах, оставленных им в городе, хотя они и просились с ним на эту роковую встречу. Может, оно и к лучшему, живы остались. Даст бог, еще сыграют свою скрипку в этой черноморской кровавой разборке. Ему бы сейчас самому незаметно освободить руки, а потом выбраться из мешка. Пока люди Решета продолжали суетиться вокруг, готовясь переправить трупы и его самого к морю, Медведь продолжал упорно, с трудом выуживать финку из рукава и уже начал свой путь к свободе. Еще до того, как его стали выводить из дома, он успел высвободить финку и уже надежно взял ее в руку. Теперь нужно перерезать веревки на руках. Это самое главное. И в этот момент, когда его вывели во двор и он услышал шум близкого прибоя и даже сквозь мешок почувствовал свежесть морского ветра и свободы, — его остановили.

— Лучше не рисковать, — услышал он тихий голос Решета, — мочи его прямо здесь.

— Да ну, — возразил голос Гурьяна. — Он хоть и хлипкий, но чего корячиться, и так дойдет. До моря-то с полкилометра будет.

— Не ной! — оборвал его Решето. — Кто-нибудь обязательно увидит. Обязательно найдется какой-нибудь мудила, который сейчас на бережку сидит, пялится. Увидит мешок о двух ногах, капнет ментам. Лучше не рисковать, — жестко повторил он. — А на лодке с тобой Кривой поедет.

В ту же секунду Медведь понял, что сейчас произойдет непоправимое и все для него закончится. И верно — на голову ему обрушился тяжелый удар, и уже во второй раз за последние минуты он потерял сознание.

Очнулся он, когда новый удар обжег ребра. Медведь, ловя губами воздух, понял, что его швырнули на дно лодки, и он боком вмялся во что-то твердое, вроде как железяку. Не иначе якорь… Его отпихнули ногой, потом невидимые руки схватили его и оттянули в сторону. Кривой — а это был он — удивленно вскрикнул совсем рядом:

— Да эта падла меня порезала! Гурьян, у него нож, бля буду!

Медведь еще не пришел в себя и не сразу оценил последствия того, что произошло. Ему наступили на голову, кто-то сел на ноги, невидимый якорь снова впился ему в ребра. Мешковина была тут же вспорота, нож обнаружен, вырван у него из руки вместе с последней надеждой.

Мешок тоже сорвали. Над головой качалось небо, крупные звезды выглядывали сквозь толстые светло-сизые облака. Медведь, изогнувшись всем телом, чтобы хоть немного избавиться от этой железки, что продолжала раздавливать ему ребра, изо всех сил ударил ногами по ближайшему темному силуэту.

— А ты, сука такая! — приглушенно, но яростно взвыл Гурьян. На Медведя посыпался новый град ударов. Из-за возникшей потасовки лодка качалась как на штормовых волнах. — Я же говорил, Кривой, этого фраера надо было сразу мочить, что мы с ним нянькаемся?

Медведь понимал, что сейчас, возможно, только шум остался у него в арсенале, только шум может помочь ему спастись. А вдруг услышит кто-нибудь на берегу? И потому он продолжал громко выкрикивать угрозы.

Чья-то грязная ладонь попыталась зажать ему рот, потом вонючие пальцы стали рвать ему губы. И когда Медведь непроизвольно открыл рот, туда стали запихивать масляную тряпку. После этого он почувствовал, как к ногам привязывают что-то тяжелое.

А потом его снова били, но боли он уже не чувствовал. Просто терпел, ждал и на что-то надеялся.

Качка усилилась. Выглянула луна, осветив ненадолго все вокруг: и внутренность лодки, и обоих его палачей, неумело взмахивающих длинными тяжелыми веслами.

На веслах сидели в затылок двое — Кривой и Гурьян, гребли без особого напряжения, но лодка упорно продвигалась в открытое море. Не терпелось, гадам, побыстрее отправить Медведя с его мертвыми подельниками к рыбам. Волнение на море между тем все больше усиливалось, лодку качало все сильнее и сильнее.

В свете луны Медведь разглядел, что конец веревки, опутавший его лодыжки, был привязан к ушку небольшого бетонного блока. Килограмм на сорок — пятьдесят веса. Значит, это грузило и утянет его на дно? С таким грузом не вынырнуть даже и с развязанными руками.