— У меня всё заснято на пленку, Стар.

Мой желудок сжался, угрожая вывернуть его содержимое наружу.

— Как ты умоляла трахнуть тебя в камере. Каждый извращенный акт в доме. Твое удовольствие от всех грязных штучек, которые ты позволила мне делать с собой, да, черт, которые ты умоляла меня проделать с собой. Как Малик наблюдал... видел твою обнаженную киску.

Желчь жгла мое горло. Слезы застилали глаза. Безумный стук крови кружил голову.

— Я всё покажу сначала ему, а потом солью в прессу.

— За что ты ненавидишь меня? — крикнула я. У меня кружилась голова, и я была на грани обморока. Правда и потоки воспоминаний слишком подавляли. Боль от осознания угрозы потерять всё, что мне было дорого, была невыносимой.

— Мы поженимся, и потом ты родишь мне ребенка, которого должна была подарить мне еще много лет назад.

Весь воздух вырвался из меня, будто от удара. Я была беременна. Он это знал? Неужели он спланировал и это?

— У меня камеры везде, Стар... даже в туалете.

Стар... это было его прозвище для меня. Никто больше так не называл меня — Стар.

Я тонула в отчаянии, мое сердце обливалось кровью... страдало по его спутнику... по Кейду.

Фэй. Господи, она опять была в моем сне, такой настоящей, что я даже мог почувствовать ее запах.

— Черт! — вскрикнул я, уткнувшись лицом в ее подушку, с которой я путешествовал повсюду. Мне было абсолютно наплевать, выглядел ли я из-за этого слабаком. Да, я был кинозвездой, но и человеком был тоже, и без нее я умирал изнутри.

Мое тело страдало от горя, а сердце колотилось, вырываясь из груди. Я хотел, чтобы его биение ослабло, чтобы я мог сфокусироваться на чем-нибудь другом, кроме этой черной дыры внутри меня, которая поглощала меня кусочек за кусочком каждое утро, в которое я просыпался без нее.

Я любил ее, и сейчас моя любовь медленно убивала меня.

Мужчины забавные создания. Мы любим так отчаянно и неистово, когда находим правильную женщину. Семья, друзья... ничего из этого неважно, когда у тебя есть та самая единственная. Мы начинаем самостоятельную жизнь, и наша любовь и жизнь, наше всё, вращается вокруг этой любви, которую мы испытываем к женщине. Не поймите меня неправильно, я любил свою семью, друзей, но если бы мне пришлось выбирать, я бы всегда выбирал ее.

Кроме нее, мне никто не нужен. Мужчинам не так много нужно, чтобы жить. Правду говорят, нужно лишь любить правильную женщину. У меня это было, и я это потерял.

Я не мог поверить, что она исчезла. Если бы она была мертва, я бы это почувствовал. Я бы просто прекратил свое существование. Я едва существовал и сейчас, был оболочкой моего прошлого «я». Я только дышал, чтобы жить, но едва ли присутствовал в этом мире. Мое сердце умирало, оно всё еще стучало, но не издавало звуков.

Разные мысли разрывали мой разум. Сильно ли она была напугана? Напугали ли ее звуки столкновения, треска и скрежета металла, завывания воздуха, когда он просочился в кабину. Жар пламени, которым запылал двигатель после столкновения с землей. Моя прекрасная девочка, напуганная, кричит и плачет. Думала ли она обо мне, когда страх охватил ее и не отпускал?

Они не нашли тел. Они сказали, что огонь был слишком сильным, и отказались даже показать фотографии. Я знал, что моя женщина еще была на земле. Моя душа тянулась к ней и всё еще ощущала ее присутствие в этом мире. Я найду ее. Я не успокоюсь, пока не найду.

Мой телефон завибрировал, заставив меня вздрогнуть. Я потянулся через кровать и схватил его. Мой лучший друг Дженсон наконец-то написал мне.

Я нашёл кое-кого, кто с радостью доставит нас на место крушения. Будь готов через час.

По крайней мере, хоть какой-то прогресс.

Через час я ждал Дженсона около отеля. Я пониже надвинул кепку, нацепил солнцезащитные очки и потуже затянул капюшон ветровки так, что губы и нос были едва видны. Я выглядел, как чудик, но это лишь означало, что люди будут держаться подальше от меня. Я не мог рисковать, допустив, чтобы меня узнали мои фанаты.

Я проигнорировал жару, которая проникла сквозь черную ткань ветровки, выжав из каждой поры лужицу пота. Я вздохнул с облегчением, когда Дженсон подъехал на фургоне, пока он не показал забраться внутрь через заднюю дверцу. Я нахмурился, но был слишком вымотан, чтобы спорить. Я открыл дверцу и забрался.

Тощий паренек, сидевший там, выглядел так, будто он собрался выпрыгнуть из машины и заблевать всё вокруг. Он нервничал, его зрачки бегали, а зубами он впился в нижнюю губу.

Я закрыл дверь, проигнорировав парня, чесавшего свою руку, будто кто-то забрался ему под кожу. Я был кинозвездой, а мой друг Дженсон — рок-звездой. Я сразу же, как только забрался в фургон, вычислил, что этот чувак — наркоман.

— Пожалуйста, скажи мне, это ты наш гид?

Он посмотрел на меня, затем отвел взгляд, покачав головой.