– Матери нету. Отец плотничает.

– А дальше?… Служили?

– Служил. В танковых войсках.

– Что вас заставило броситься к горящей машине?

– Не знаю, – сказал Пашка.

– Ну, о чем вы подумали в первую минуту? Вы, наверно, подумали, что если взорвутся бочки, то пожар распространится дальше – на цистерны? Да?

– Да, – Пашка задумчиво смотрел на девушку. И эта торопится скорей уйти от него.

– Так, – сказала довольная девушка. – Ну, хорошо. А речь вы будете говорить?

– Нет. Раздумал, – Пашка обиженно поджал губы.

Девушка посмотрела на него и вдруг сказала:

– Я завтра приду к вам. Только… я вот не знаю, приемный ли день завтра?

– Приемный день в пятницу, – подсказал детина.

– Да мы сделаем! – напористо заговорил Пашка. – Тут доктор старичок такой… Я его попрошу, он сделает. А?

– Приду, – девушка улыбнулась. – Обязательно. Принести чего-нибудь?

– Ничего не надо!

– Я какую-нибудь книжку интересную принесу.

– Книжку – да, можно.

В палату вошел доктор, посмотрел на часы.

– Девушка, милая, сколько вы обещали пробыть?

– Все, доктор. Ухожу. Поправляйтесь, Павел.

Пашка взял девушку за руку подозрительно посмотрел на нее.

– А вы же сказали, что вам завтра уезжать надо.

– Я как-нибудь сделаю.

Пашка поманил ее к себе пальцем и, когда она склонилась, прошептал на ухо:

– А ты скажи, что ты захворала. Бюллетень у доктора достану… Ладно?

Девушка, не распрямляясь, близко заглянула в глаза Пашке, засмеялась. Пашка смотрел на нее, и ему опять казалось, что он самый «везучий» человек на свете.

– Я приду, – сказала она, поднимаясь. Потом опять склонилась и шепнула: – Только бюллетень не просите у доктора. Хорошо? Я так, просто останусь.

– Хорошо, – сказал Пашка. – А когда ты придешь?

Девушка оглянулась на доктора… Тот разговаривал с больным в углу.

– В это же время. Хорошо?

– Только не обманывай.

– Да что ты!…

– Девушка, милая, – сказал доктор, направляясь к Пашке, – пора и честь знать.

– До свидания, – сказала девушка, улыбнулась и вышла из палаты.

– Как дела, герой?

– Лучше всех, это я вам вполне авторитетно говорю, доктор. Пусть она завтра придет, а?

– Кто? Корреспондентка? – доктор усмехнулся. – Пусть.

– Пусть, когда захочет, тогда и приходит. Ладно?

– Ладно, – доктор похлопал Пашку по плечу и пошел в другую палату.

Пашка повернул голову к стене и задумался.

– Слышь, друг, – окликнул его детина.

– Спит, – сказал человек с «самолетом». – Не буди.

– Шебутной парень. Люблю таких, – сказал детина.

Пашка долго лежал с открытыми глазами, потом закрыл их и действительно заснул.

…И приснился ему такой сон.

Будто он в какой-то незнакомой избе – нарядный, в хромовых сапогах, которые оставил дома, в синей шелковой рубахе, которую ему разорвали в драке, – вышел на круг, поднял руку и сказал:

– «Барыню».

И три баяниста развернули баяны… И грянула «барыня». Пашка смахнул с плеч пиджак, раскинул руки и пошел осторожненько, пробуя незнакомый пол…

Дал крепче… И тут, откуда ни возьмись, в круг вышла девушка-журналистка. Вышла, вскинула гордо голову с желтыми волосами, пошла вокруг Пашки. Она была такая же, какой приходила в палату, только не в штанах, а в юбке.

Пашка хэкнул, сыпанул на пол четкую, крепкую дробь. Сверкала его ослепительная добрая улыбка, синим пламенем струилась великолепная шелковая рубаха…

…Вечером Пашку разбудили ужинать. Поужинали…

Пашка закурил и спросил детину:

– В стихах понимаешь?

– Понимаю, – с готовностью откликнулся тот, ожидая, что Пашка опять будет их смешить. Но Пашка сделал серьезное лицо и вполне серьезно прочитал: