М у ж ч и н а. Что он несет, Найт?

Ж е н щ и н а. Чушь какую-то. Не обращай внимания, милая.

П р о г р а м м е р. Ага. Чушь. Вам зеркало принести, скоморохи? Одна… гм… - воздержусь от определения… - разыгрывает из себя мускулистого мачо. Другой – шмендрик, в чем только душа держится, - роковую загадочную женщину. Это, по-вашему, нормально?

М у ж ч и н а. Что он такое говорит, дорогой?

Ж е н щ и н а. Что на самом деле я уродливая старуха, а ты ничтожный хилятик.

М у ж ч и н а. Но это ведь не так, правда?

Ж е н щ и н а. Конечно, не так, милая. Наверно, он имеет в виду те оболочки, в которых мы жили до Хайма. Наверно, он говорит о виртуальной жизни. О жизни, которая там (указывает на дверь) и там (указывает в зал). Как будто это можно назвать жизнью…

М у ж ч и н а (поворачивается к Программеру). Если так, то вы ошибаетесь, уважаемый Программер. (подводит Программера к рампе) Взгляните, что там творится, и скажите: разве этот кровавый фальшивый театр может быть реальным? Посмотрите на них. Это ведь куклы. В них все одинаково, безнадежно скучно и удручающе убого – и лицо, и одежда, и мысли. Самое забавное, что при этом каждая кукла мнит себя кукловодом – кто больше, кто меньше – но кукловодом, и в этом, господин Программер, заключается главная нелепость. Потому что на самом деле это иллюзия, пшик. Никаких кукловодов нет и в помине, а есть полнейшая неизвестность, как у мышей в канализационной трубе. Представьте себе такую мышь. Пока в трубе сухо, она вовсю шебуршится, строит планы на будущее и даже составляет долгосрочные прогнозы глобальной канализационной экономики. А потом кто-то из верхней квартиры спускает воду, и все разом кончается – и мыши, и их мышиные планы. Тонут все, все до единой. И те, которые просто жили, не думая ни о чем, кроме собственного хвостика. И другие, которые, так сказать, мыслили: «Затопит? Не затопит? И если затопит, то когда?» И приходили к выводу: «Бог весть». А Бог для них – тот, кто спускает воду в сортире… Они, понимаете ли, молят его не спускать, оказать божескую милость, а он и понятия не имеет об их существовании. Вот как они живут, господин Программер. И эту жизнь вы называете реальной? Это ведь невероятно – такая реальность! Вас обманули, господин Программер. Людей так просто обмануть, они всё принимают на веру, вот и вы приняли.

П р о г р а м м е р (высвобождается). Что за чушь… вы сами-то себя слышите?

М у ж ч и н а. Конечно. Ну что вам известно о мире там, за дверью? Только то, что вам рассказали в школе, по телевизору, в книжках. Вам рассказали, а вы и поверили. А вдруг это всё вранье? Вдруг всё не так?

П р о г р а м м е р. Ерунда. Быть такого не может.

М у ж ч и н а. Но почему?

П р о г р а м м е р. Потому. Потому что столько людей не могут ошибаться.

М у ж ч и н а. Еще как могут! Вам привести примеры?

П р о г р а м м е р. Не надо.

М у ж ч и н а. Ваша вера в реальность того мира – вопрос вашего личного выбора. Вы сами решили во всё это поверить. Вот я и спрашиваю – зачем? Я бы еще поняла, если бы та реальность была хорошей или хотя бы сносной… - но какой смысл добровольно верить в подобную пакость?

П р о г р а м м е р. Какая ни есть, а своя. Другой всё равно не дано.

М у ж ч и н а. Почему не дано? А как же Хайм? Посмотрите, как разумно и удобно устроена эта реальность! Нет ни болезней, ни убийц… но самое важное – в Хайме вы наконец-то можете стать тем, кем хотели бы стать. Ведь что происходит там? (кивает на зал) Там вас насилуют, начиная с самого рождения. Вернее, даже раньше, на стадии зародыша. Вот вы, насколько я понимаю, мужчина…

П р о г р а м м е р. Честно говоря, я уже ни в чем не уверен…

М у ж ч и н а. Но кто-нибудь поинтересовался, кем бы вы хотели родиться, будь на то ваша воля? Никто! Вас попросту закидывают в эту канализационную трубу, снабжая телом, которое вы не просили, родителями, которых вы не выбирали, школой, от которой вас тошнит, дебильными соседями, чужим будущим… У этой чертовой трубы не ваш профиль! Вы можете сколько угодно прыгать в сторону, но там всегда оказывается стенка… Зато в Хайме… О, в Хайме всё зависит только от вас – и пол, и внешность, и профессия. Если уж вы заговорили о реальности, то истинный Программер находится как раз таки в Хайме … а не там (кивает на зал) – там кукла, манекен. Виртуальный робот.

Пауза

П р о г р а м м е р (сердито). Поразительно, что выслушивать эту бредовую лекцию приходится именно мне. Мне, который сотворил Хайм вот этими вот руками! Знаете что, госпожа Трай, он же - господин Канализационная Мышь, он же черт знает кто? Вы напрасно полагаете, что в Хайме некому спустить воду.

Ж е н щ и н а (с тревогой). Эй… перестань! Не надо!

П р о г р а м м е р (злорадно). Ага! Не надо… А высокомерно пыхтеть надо? Мыши им не нравятся, видите ли! Кукловоды - иллюзия! Кукловоды – пшик! А вот и не пшик, слышите? Стоит мне пальцем шевельнуть…

М у ж ч и н а. О чем он говорит?

Ж е н щ и н а. Программер, пожалуйста! Я тебя очень прошу!

Заступает Программеру дорогу к рабочему столу, но тот обходит ее. Женщина умоляюще цепляет его за рукав. Программер дотягивается свободной рукой до клавиатуры и вслепую набирает команду. Левый и центральный экран немедленно гаснут.

П р о г р а м м е р (торжествующе). Что, съели? Ну и кто теперь мышь в канализации? Программер дал, Программер взял! Так-то!

Женщина и Мужчина реагируют на исчезновение Хайма немедленным возвращением в свои внешние ипостаси. Из облика Женщины пропадает мужская угловатость Найта, Мужчина теряет женственность Трай.

Ж е н щ и н а. Ппп-па! Же-жежа! Лллу!

М у ж ч и н а (в замешательстве). Что это с ней?

П р о г р а м м е р. Что, не нравится? Вот она, истинная реальность, господин Мыш, привыкайте! Познакомьтесь со своим сердечным дружком в его… – вернее, ее – подлинной ипостаси! Каково, а?