Только через час это безобразие прекратилось, и Зоя затихла, скорчившись на дне ванны в позе зародыша, вымазанная дерьмом, кровью, блевотиной с ног до головы!

Сергар, ошеломленный полученным результатом, включил смеситель горячей и холодной воды и, стараясь не приглядываться к тому, что смывает, начал омывать несчастную жертву лекарского искусства упругими струями из кривой лейки. Опоганенная вода с бурчанием стекала в предназначенную для нее дыру, а Сергар, поворачивая потерявшую сознание женщину, с замиранием сердца пристально осматривал ее тело на предмет обнаружения признаков успешного воздействия магии омоложения.

Первое, что бросилось в глаза, – лобок Зои густо зарос волосами. До того он был аккуратно выбрит, и лишь тонкая полоска тянулась сверху вниз. Оно и понятно – организм вернулся к своему «нулевому» варианту, а этот вариант предусматривает возврат к изначальному состоянию.

Второе – вместо короткой прически на голове Зои длинные, до середины ягодиц волосы, спутанные и перепачканные всяческой дрянью – выво-зила, пока металась в беспамятстве, освобождаясь от шлаков.

А шлаками тут служили лишние клетки, лишняя плоть. Организм должен был куда-то деть лишнее мясо, лишнюю кожу, лишний жир – все, что Зоя «нарастила» за пятнадцать лет своей жизни. Как оказалось – «лишней» плоти было немало. И это перло из нее, как из канализационной трубы.

Талия женщины стала тоньше, бедра – меньше. Сейчас она выглядела лет на семнадцать, не больше, особенно теперь, когда лежала голышом на дне ванны и шлепала припухшими губами, норовя что-то сказать Сергару, пытающемуся промыть ее спутанные волосы.

Бросив попытки отмыть волосы, сосредоточился на лице, освобождая его от потеков сукровицы – та сочилась прямо из пор, из глазниц, отовсюду, откуда только могла.

Зоя стоически принимала на лицо горячие струи воды и лишь хлопала ресницами, когда Сергар направлял струю ей на голову.

Через десять минут основное количество дряни с Зои и со дна ванны было смыто, и к этому времени пациентка частично отошла от полученного стресса до такой степени, что смогла выдавить из себя слово:

– Получилось?

Сергар облегченно вздохнул – раз помнит, ради чего все начиналось, значит, все в порядке. Он боялся, что ко всему прочему процесс затронет и память, очистив ее от наслоений воспоминаний, вернув сознание к возрасту шестнадцатилетней девчонки. Похоже, все обошлось. Память – это душа, а лечили не душу – только тело.

– Дай, я сама… – Зоя перехватила лейку и начала смывать с себя остатки нечистот там, где Сергар пропустил. Взгляд ее упал на грудь, и глаза мгновенно расширились.

– Маленькая! Она такая маленькая! Будто никогда ею и не кормила! Я ведь подтягивала грудь, понимаешь?! Она у меня отвисла! А теперь торчит вперед, как каменная! И маленькая! Я всегда в юности переживала, что она у меня маленькая! Дура! Получилось! У тебя получилось! О господи, получилось! Ты волшебник!

– Да, я волшебник, – ухмыльнулся Сергар и вздохнул. – И лекарь. И мне кажется – неплохой, не правда ли?

Волосы пришлось обрезать – прямо ножом, варварски. Кстати сказать, их цвет тоже изменился. Раньше они были угольно-черными, теперь – каштановые. Как и волосы на лобке.

Зоя со смехом призналась, что волосы все время красила. Увы, уже с тридцати лет у нее начали проскакивать седые пряди.

Одеваться она не стала. Натянула трусики, надела рубашку «Олега», так и расхаживала по комнате, сооружая поздний ужин. За окном темно. Больница спала, улица спала, и только лекарь и пациентка никак не могли уснуть – возбужденные происшедшим, голодные, усталые, но довольные.

Прежде чем одеться, Зоя долго вертелась перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон, недоверчиво мотая головой и вытаращивая глаза. Потом чмокнула «Олега» в губы, пахнув на него запахом зубной пасты, и побежала готовить еду. Зоя знала, что с мужчиной нельзя ни разговаривать, ни иметь какие-то дела, пока не накормишь как следует. Голодный мужчина похож на разъяренного тигра, и боже упаси попасть ему под горячую лапу. Хорошо если просто зарычит…

Когда пришло время лечь в постель, Зоя отправилась туда первой, волнуясь так, будто «Олег» будет первым мужчиной в ее кровати. Она прислушивалась к шуму воды в ванной комнате, и сердце стучало, как тогда, во время Первого Раза, когда Зоя, будучи еще совсем зеленой девчонкой – такой, как сейчас! – отдалась парню в занюханном гостиничном номере на шесть человек, когда они ездили на соревнования. Все – и парни и девушки – жили в одной гостинице, только в разных номерах. Улучив момент, Зоя и Мишка, парень, который ей очень нравился – они уже месяц целовались, тискались, она даже позволила ему поцеловать свою голую грудь! – прокрались в номер и совершили то, о чем Зоя думала, как о некой инициации, посвящении в Женщины, а Мишка истово мечтал – как и все мальчишки его возраста.

Это было быстро, больно и глупо. Никакого удовольствия Зоя не получила, и как оказалось – не могла получить никогда. Неизвестно, что с ней сталось, но ни разу за свою жизнь она еще не испытала оргазма. Что было тому виной – то ли воспитание бабки, угрюмо верящей в своего бога, не прощающего никаких оплошностей и карающего прелюбодеев, или первый опыт, такой скорый и неинтересный. Но только Зоя была лишена этого счастья, доступного даже мелкой наглой сучке вроде Маши.

До сих пор Зоя помнила слюнявую физиономию Мишки возле своего лица, боль раздираемой его членом плоти, неприятное ощущение чего-то инородного в животе, а потом… несколько толчков, стон, и… бедра в крови и слизи.