– И что я буду там делать?

– Да что угодно, - взорвалась женщина.
– Хоть сама это чертово лекарство изобретать.

Мэй не ответила, она судорожно вздохнула и легла, опять отвернувшись к стене и свернувшись калачиком. Сью стало почти физически больно. У нее самой нет и никогда не будет внуков, ее единственный сын погиб много лет назад, не оставив после себя ни семьи, ни детей. Известие о смерти сына оставило Сьюзан вдовой, не перенеся удара, умер ее муж. Чтобы хоть как-то не сойти с ума, Сью упорно убеждала себя, что ее мальчик жив, просто пропал, просто обиделся и не звонит. Она много лет жила одна и даже представить себе не могла, что еще способна так привязаться к кому-то. Когда ее попросили стать бабушкой Мэй, Сью сначала отказалась, трогать имя сына ей не хотелось, а именно его дочерью по легенде была девочка. Но агентство предложила хорошие деньги за помощь, к тому же Сью в тайне собиралась сорвать планы Мэй, тем самым отомстив Агентству за старые обиды, нанесенные ей. Но эти планы растаяли, едва она поближе познакомилась со своей названой внучкой. Мэй оказалась девушкой милой и ранимой. Сейчас Сьюзан хотелось только прижать ее к груди и укачивать, успокаивая и убеждая, что все хорошо, а будет еще лучше. Но она не решилась. Очень долго Сью молча лежала в постели, случая, как тихо плачет Мэй, и слезы бежали из ее давно не помнивших слез глаз.

*

Новый дом был уже практически готов, не хватало только электричества, но его обещали сделать буквально на днях. Мэй сидела на полу посреди пустой гостиной и рассказывала куратору обо всем что произошло за время после пожара. Сью расположилась на подоконнике, следя, чтобы девушке никто не мешал, и краем глаза наблюдая за разговором. Она порадовалась когда девушка подробно рассказала о своем срыве на балу, надеясь что Мэй заставят обратиться к психологу и она сможет преодолеть свою проблему. Куратор надежды Сью оправдал и тут же подключил к разговору психолога. Разговор длился уже больше часа, Мэй сначала оправдывалась, потом плакала, потом молчала и слушала, а Сью просто зверела. Она то надеялась что Мэй помогут справиться с ее неприятием своих талантов, а то что это проблема, было видно невооруженным глазом. Вчерашний срыв произошел потому что миссис Крачковски наступила Мэй на "любимую мозоль". Талант девушки к музыке вероятно уже не раз становился для нее поводом к спорам. В агентстве о проблеме Мэй, как оказалось, тоже знали, но вместо того чтобы помочь ей, психолог заявил что Мэй совершенно права и переключился на вопрос выхода из ситуации с учителем искусств.

Сью зло стукнула кулаком о стекло и вышла на улицу, слышать как Мэй "помогают" она больше не могла. Девушка вышла на крыльцо через пол часа, выглядела она увереннее и спокойнее.

– Остаешься?
– усмехнувшись, поинтересовалась Сью.

– Да. А ты хотела чтобы я уехала?

– Ты же знаешь как я отношусь к твоему заданию, - ушла от прямого ответа Сью.

– Извини, тебе придется еще меня потерпеть. Скажи, мы скоро сможем перебраться сюда?

– Да хоть сегодня, если ты темноты не боишься.

– Я не боюсь, а ты?

– Я тоже не боюсь, - усмехнулась Сью.

– Ты хочешь чтобы я уехала?
– снова спросила Мэй, глядя женщине прямо в глаза.

– Да, - Сью выдержала взгляд.
– Хочу. Я очень хочу чтобы ты вернулась в Сити, ушла к чертовой матери из Агентства и начала жить своей жизнью.

– Почему ты хочешь чтобы я осталась совсем одна?
– тихо спросила Мэй, как-то внутренне сжавшись.

– А сейчас ты что не одна?
– удивилась Сью.
– Мэй, ты одна как перст, я не так одинока как ты, хотя у меня никого нет.

– Агентство моя семья, я нужна им, они нужны мне.

– Конечно ты нужна им, - хмыкнула женщина.
– Еще как нужна, только вот они тебе ни к чему.

– Без Агентства я никто, неужели ты не понимаешь, Сью?

– Это тебе сейчас куратор твой сказал?

– И это тоже...., но... Сью, ты же обо мне почти все знаешь...

– Именно потому что кое что знаю и говорю, - Сью взяла девушку за плечи.
– Поверь мне детка, хотя бы потому что я старше, ты нужна им только пока из тебя можно что-то выжать. А случись что непредвиденное...., Сью вздохнула.
– Тебя обвинят во всех грехах и выкинут. И это хорошо если просто выкинут.

– Ты обижена на Агентство, - отстранилась Мэй.

– Есть немного, - согласилась Сью.
– В твоем возрасте я была такой же, - горько усмехнулась она.
– Не обижайся на старуху, детка.

– Я не обижаюсь.

– Обижаешься, - улыбнулась Сью и отвернулась.
– Давай договоримся так, малышка, если когда-нибудь, тебе не к кому будет обратиться и некуда идти, ты вспомнишь старуху Сью.

– Я и так тебя не забуду, - возразила Мэй.

– Ты вспомнишь, позвонишь мне и скажешь: "Привет бабулечка, я тут влипла малость", а я скажу: "Приезжай, внученька, ты же знаешь, я всегда рада тебе". И я правда буду тебе рада, - добавила Сью совсем тихо.
– Если конечно не помру к тому времени.

– Ты уж не спеши помирать, - Мэй крепко обняла женщину со спины.
– Пожалуйста, бабулечка.

– Да я пока вроде и не тороплюсь, - сквозь слезы улыбнулась Сью.

Мэй вытерла набежавшие слезы и поняла что теперь ей совсем хорошо. Она больше не сомневалась в том что с заданием справится и вообще что все у нее будет как надо.

На улице было прохладно, но солнечно, соседи, пробегая мимо махали сидящим на крыльце женщинам рукой, интересовались делами и здоровьем и выражали надежду на то, что скоро снова будут видеть Мэй и Сью чаще. В доме Тодеушей заиграла музыка, чуть громче чем следовало бы.

– Никак все взрослые ушли, - улыбнулась Сью.
– Слушай, - вдруг воскликнула она.
– А спой мне.

– Спеть?
– удивилась Мэй.

– Да, - кивнула Сью.
– Говорят, ты вчера фурор произвела, а я и не слышала.

– Фурор это ты про скандал?
– уточнила Мэй.

– Нет, - улыбнулась старушка.
– Про пение. Спой. Хочешь, давай вместе, я тоже петь люблю.

– Может не надо?

– Вредина ты, - вздохнула Сью и принялась подпевать песне, несущейся из дома соседа. Мэй сначала демонстративно скрестила руки на груди и отвернулась, потом повернулась, стараясь не засмеяться, Сью пела от души, но дико фальшивила.