– Хорошо, спрашивайте, – больше не задавая ему никаких вопросов, сказал я. В принципе, я мог, не кривя душой почти правдиво ответить на его вопрос о наших с Марией отношениях.

– Спасибо. Это очень для меня важно. Можно сказать, вопрос жизни и смерти…

Я кивнул, наблюдая за выражение его лица. Оно было таким, как будто князь собирался броситься с обрыва. Наконец он решился и, пристально глядя мне в глаза, спросил:

– Господин Крылов, вы член масонской ложи?

Это было так неожиданно, что я едва сдержал смех.

– Нет, к масонам я не имею никакого отношения, – стараясь сохранить серьезность, ответил я.

Не знаю, что подумал Урусов, но кажется, моему ответу он просто не поверил. Лицо его сделалось обиженным, он отвернулся от меня и пошел дальше, глядя себе под ноги.

– Понятно, вы не можете со мной говорить, – забормотал он, когда я его догнал. – Знаете, я много лет почти никуда не выезжаю из поместья. Я одинок, у меня мало знакомых, которые могут поручиться за меня, но поверье, мне можно доверять!

– А зачем вам нужны масоны? – осторожно спросил я. – Хотите вступить в ложу?

– Да, и если вы мне в этом поможете, то я буду вашим вечным должником!

– А позвольте узнать, зачем вам это нужно?

– Мне нужны новые соратники! Земля слишком велика и мне одному не справиться с управлением. У меня есть помощники, люди достойные и могущественные, но я им до конца не доверяю.

Я посмотрел на «властелина мира» и похоже, не смог скрыть иронию. Во всяком случае, князь меня понял правильно и искривил в презрительной усмешке бледные губы.

– Понимаю, вы мне не верите! Христу тоже не верили, даже когда он творил чудеса! Вы хотите убедиться в моем всесилии?

– Хочу, – сознался я.

– Хорошо, тогда пойдемте, посмотрим на вашего козла!

Я согласно кивнул, и мы направились к скотному двору. Там, возле загона опять толпились любопытные, но как только мы приблизились, все разбежались. Загон оказался пустым, козла уже куда-то убрали, и я вздохнул с облегчением.

– Похоже, чудо откладывается, – сказал я. – Ничего страшного, я поверю вам на слово.

– Чудо? В этом нет ничего чудесного, – спокойно ответил Урусов. – Эй, ты, – окликнул он какого-то мужика, стоявшего в дальнем от ворот углу, – поди-ка сюда!

Тот бросился к нам. Когда он приблизился, я не поверил своим глазам. Это был мой возница. Выглядел он совершенно ненормальным и лишь добежал до ворот, повалился на колени.

– Узнаете? – насмешливо спросил князь. – А если хотите застать сестру в живых и успеть с ней проститься, вам придется поспешить.

Я ничего не стал спрашивать, повернулся и бросился к дому. Сзади послышался специфический смех молодого Урусова, но мне было не до него.

Барин, барышня помирает! – крикнула камеристка Даша, едва я вбежал в покои княжны.

Девушка, сжав руки перед грудью, стояла над кроватью, в которой лежала Мария. Первым делом я распахнул окно, после чего наклонился над княжной. Лицо у Маши было мокрым от пота, приобрело какой-то синюшный цвет, и она задыхалась. У меня не было времени даже проверить у нее пульс, я сразу же начал сеанс.

Похоже, что ее братец не соврал Уже спустя минуту мышцы рук у меня свело, и у самого началось отчаянное сердцебиение. Пожалуй, мне еще никогда не доводилось выводить людей из такого сильного сердечного приступа. Чем хуже делалось мне, тем легче дышала княжна. Однако сил у меня оставалось все меньше, руки начали сводить судороги, в глазах темнело, и я с трудом мог себя контролировать. Что-то говорила за спиной камеристка, но я не разбирал слов. Потом в комнату пришел еще кто-то, и закричала женщина. Все это доходило до меня как будто сквозь толщу воды. Когда я потерял сознание, я не почувствовал.

– Глядите, открывает глаза, – сказал надо мной женский голос.

Поняв, о чем говорят, я действительно открыл глаза и обнаружил, что лежу на полу, а надо мной склонилось несколько человек.

– Дайте воды, – попросил я, едва ворочая во рту сухим распухшим языком.

Мне тотчас подняли голову, поднесли к губам стакан, и я, стуча зубами по стеклу, жадно выпил воду. Сразу же стало легче дышать. Лица стали различимы, и боль в груди почти прошла.

– Что с Машей? – спросил я княгиню.

– Жива, здорова, – ответила она. – Как же тебя голубчик, Алексей Григорьевич, угораздило в обморок упасть?

– Голова закружилась, – ответил я, с трудом вставая на ноги.

– А я прибежала, а вы тут оба умираете, – продолжала говорить княгиня. – Так испугалась, сама чуть с вами рядом не упала!

В пол-уха слушая Марью Ивановну, я смотрел на княжну. Она, похоже, спала и выглядела вполне удовлетворительно.

– Кажется, все обошлось, – устало сказал я, – у – вашей дочери был сердечный приступ. Вы извините, мне нужно пойти отдохнуть…