Шрифт:
— Господин генерал, к нам поступила информация о том, что обер-лейтенант Штайнер хранит у себя дома секретные документы.
— Ну и каковы результаты проверки? Вы нашли интересующие вас документы?
— Никак нет, господин генерал.
— В таком случае я вижу, что произошла ошибка.
— Так точно, господин генерал, произошла нелепая ошибка. Прошу нас извинить, господа.
В ту же минуту эсэсовцы покинули квартиру. Когда дверь за ними закрылась, Хюбнер спросил:
— Объясни же мне наконец, Генрих, что происходит?
— Я и сам не понимаю, но начинаю догадываться. Сейчас я попытаюсь тебе все объяснить.
В кабинете Гейдриха навытяжку стоял оберштурмбанфюрер Ханс Мозер. Руководитель управления безопасности, не обращая внимания на подчиненного, увлеченно работал с документами. Казалось, ничто не могло его оторвать от этого занятия. Подчиненный понял, что попал в немилость своему шефу. Он слегка кашлянул, напоминая о себе. Начальник мельком взглянул на подчиненного и продолжил заниматься своим делом. Спустя четверть часа, когда оберштурмбанфюрер, обессилев от напряжения, невольно стал расслабляться, прозвучал резкий и высокий голос Гейдриха:
— Вы не справились с таким элементарным заданием, Мозер. Вас обвели вокруг пальца. Что мне с вами делать?
— Не понимаю, просто не понимаю, группенфюрер, как ему удалось выскользнуть из капкана. Все было обставлено идеально, но в последний момент он ликвидировал документы, вероятно, сжег. Перед приходом моих людей он растопил печь.
— Ваши сведения неутешительны. Вы сами не задумывались, почему он это сделал?
— Я полагаю, что он все понял.
— И что из этого следует? — спросил Гейдрих.
— Я думаю, что в его действиях существует своя логика, отличная от логики истинного офицера, — заметил Мозер.
— Что вы еще можете мне сообщить об этом Генрихе Штайнере?
— Есть второй вариант — скорее, это и присуще Штайнеру.
— Продолжайте, Мозер.
— Вероятно, это просто банальная трусость. Парень, заметив чужие документы, испугался и сжег их.
— С этим можно согласиться, если не учитывать одного обстоятельства.
Гейдрих неожиданно замолчал, о чем-то раздумывая. Собеседник, некоторое время внимательно наблюдавший за ним, осторожно спросил:
— Что вы имеете в виду?
Вернувшись из своих размышлений, шеф управления безопасности ответил:
— Меня смущает тот факт, что он выходец из Советского Союза.
— Все же вы склонны придерживаться первой версии? — спросил оберштурмбанфюрер.
— Да! В его действиях просматривается какая то наигранность. Я прослушал запись его беседы с агентом Барт. Там явно заметно, что Штайнер ей подыгрывает. Эта идиотка даже не заметила, что ее водят за нос. Больше не посылайте к нему эту дуру, будет просто смешно.
— Слушаюсь, группенфюрер. Вы полагаете, что Штайнер явно не тот, за кого себя выдает? — осторожно спросил Мозер.
— Поживем — увидим. Его логика с этими документами свойственна только шпиону, а честный немец сжигать бы их не стал, он их сдал бы полиции. Это главный его просчет.
— Трудно понять логику немца, жившего в Советской России, — проронил Мозер.
— И тем не менее это его не оправдывает. С сегодняшнего дня снимите с него наружную службу. Пусть успокоится. Предлагаю вам лично заняться Штайнером без всяких посредников, типа Шульце. Вам будет легче изучить его внутреннее содержание. Учитывая ваши с ним давние отношения, рекомендую привлечь его в качестве осведомителя. Действия генерала Хюбнера мы должны контролировать, учитывая, что его мать лично знакома с фюрером.
— Слушаюсь, группенфюрер.
ГЛАВА 17
Прошло три месяца. Генрих Штайнер уже несколько дней не замечал слежки.
«Похоже, они отстали», — подумал он.
Повседневная служба в военном министерстве проходила в обычном однообразном режиме. Работы было много, постоянные командировки целиком захватили его. Отсюда новые знакомства и неожиданные встречи со старыми друзьями. Генрих присутствовал на испытаниях нового истребителя. Когда самолет приземлился, он увидел своего давнего приятеля. К нему, улыбаясь, подошел Адольф Ничке:
— Признаюсь, Генрих, не ожидал я тебя здесь увидеть.
— И для меня это довольно таки неожиданная, но приятная встреча, — отреагировал Штайнер.
— Надеюсь, ты помнишь наши веселые застолья в далеком городе Ливенске?
— Я часто их вспоминаю.
— В таком случае приглашаю тебя сегодня вечером в ресторан, где мы в узком кругу отметим удачное испытание нового истребителя, — заявил Ничке.
— Я обязательно приду, — ответил Генрих.
Наступил вечер, и Генрих вошел в ресторан. Его встретил радостный Адольф Ничке.