Генрих очнулся. Удивительный сон заставил его задуматься. Этот был сон, не похожий на все другие сны, которые он видел раньше. Генрих видел все происходящее как бы со стороны, не являясь участником. Он отчетливо запомнил этот предмет.

«Фу! Какая-то чертовщина приснилась! Хотя было все как наяву. Что же это могло быть? Неужели Ангелы небесные мне показали картинку из прошлого и настоящую капсулу?» — подумал он.

Генрих с открытыми глазами лежал на больничной кровати в военном госпитале под впечатлением необычного явления. Рядом с ним находилась сиделка. Увидев пробудившегося ото сна больного, она тут же выскочила из палаты, и через минуту вошел профессор Зэхт.

— Что с вами произошло? — спросил он, удрученный неизвестностью.

Генрих поведал все, что помнил, утаив основное в этих видениях — упоминание о капсуле.

— Странное явление с вами произошло. Вы первый и единственный, кто пробудился ото сна, а остальные члены экипажа спят летаргическим сном, — произнес профессор Зэхт.

— Это предупреждение извне, думаю, следующий полет будет смертельным и последним.

— Вспомните, Генрих, вы четко уловили угрозу в их намерениях?

— Я бы так не сказал, скорее, это было предупреждение. Явной угрозы не было. В любом случае, это конец проекту «Юпитер».

— Нас неверно поймут и могут усмотреть в наших действиях умышленный сговор и саботаж. Мне в особенности этого не простят. Считайте, я уже не жилец, — плаксивым голосом промолвил профессор Зэхт.

— Не волнуйтесь, господин профессор, от вас ничего не зависит, аппарат больше в воздух не поднимется. Его в воздух теперь никто не сможет поднять.

Профессор Зэхт задумался, а потом, улыбнувшись странной улыбкой — вероятно, пришло озарение, — вымолвил:

— Руководство будет настаивать на продолжении полетов. Ну что же мы завтра же возобновим полет.

Генрих с явным изумлением смотрел на профессора.

— Почему завтра? — в недоумении спросил он.

— Да, потому, мой дорогой друг, что по плану, утвержденному самим рейхсфюрером, во второй полет командиром запланирован сам Отто фон Райнер. А поскольку аппарат «Хаунебу» успешно прошел первое испытание и вернулся целым и невредимым, то завтра он вновь полетит, ведь у нас есть второй экипаж — экипаж — дублер.

— А как вы объясните им такое ненормальное состояние экипажа?

Профессор, понизив голос, заговорщически произнес:

— С научной точки зрения я найду что объяснить. Главное, чтобы вы не проболтались о том, что с вами произошло.

— Смотрите не переоцените свои возможности, — предупредил Генрих.

Профессор умышленно пропустил мимо ушей это предостережение и спросил:

— Насколько я вас понял, остальные члены экипажа все это время спали и не в курсе происходивших событий?

— Да, это так, — несколько расстроенный, проронил Генрих.

Наступил второй день испытаний. Генрих Штайнер уже накануне вечером покинул больничную палату, и до полуночи они с профессором обсуждали возникшие проблемы и искали пути выхода. Решив окончательно скрыть истину, они явились в центр раньше обычного времени. Сообщение, поступившее из госпиталя, было неутешительное — члены экипажа не просыпались. Генрих увидел, как к научному центру подрулил Отто фон Райнер, который сразу же подошел к ним и обратился со словами: «Я только что из госпиталя. Светило медицины мне сообщил, что это не летаргический сон. Их состояние вызвано воздействием мощного гипноза. Это гипнотический сон. Об этом я тут же доложил рейхсфюреру, он обещал прислать специалистов по гипнозу и телепатии».

В разговор встрял профессор Зэхт:

— Вы полагаете, что кто-то намеренно вывел из строя членов экипажа?

— Ничего я не предполагаю, но этот странный факт дает мне основание отодвинуть на время второй полет, и лишь после заключения специалистов мы вернемся к этой теме.

— Может, это заговор наших врагов и членам экипажа что-нибудь подсыпали в пищу? — осторожно спросил Генрих.

— Вы говорите — заговор?! Может быть, об этом как-то сразу в горячке я не подумал. Да, я знаю, накануне перед вылетом они питались в столовой.

— А вы, Генрих, были в столовой? — с любопытством осведомился барон.

— Нет, я завтракал дома.

Отто фон Райнер молчал, о чем-то размышляя. Наступила тишина, лишь Генрих и профессор переглянулись между собой, ожидая решения всемогущего собеседника, и наконец барон изрек:

— Возможно, это заговор. Во всяком случае, эта версия ложится в логику происшедшего чрезвычайного события. Я сегодня же при встрече с фюрером сообщу ему об этом. Думаю, Гейдриху не поздоровится, потому что это прямое упущение работы службы безопасности.

— Да, господин барон, этот ход наиболее правильный. Чем скорее спецслужбы приступят к делу, тем быстрее будет выяснена истина, — выправляя ситуацию, сказал Штайнер.

— Генрих, я полагаю, что вы немедленно напишете подробный отчет о полете. Мне нужно знать все, что происходило внутри летательного аппарата, и весь режим полета с хронологической точностью.

— Отчет уже готов. Вот он.

Генрих тут же передал Отто фон Райнеру исписанный лист бумаги.

— Как, вы уже написали? Молодец, Штайнер, вы безупречный офицер. Профессор не ошибся, рекомендуя вас на должность командира экипажа. Не сомневайтесь, Генрих, о вас в своем докладе фюреру я упомяну только с положительной стороны. Ведь именно вы спасли аппарат «Хаунебу».