Не жалея сил, я навалился на рычаги. В земной атмосфере наш вездеход взревел бы, наверное, как стадо слонов, но здесь, в абсолютном вакууме, нас только еще крепче вжало в сидения. Пол под ногами вибрировал и содрогался. Цепь наступающих солдат вихрем пронеслась мимо, и на мгновение мне померещилось, что я слышу тяжелое дыхание бегущих.

– Правее, на установку, – шепнул доктор. Я послушно повернул голову и тоже почуял неладное. Дверь в сферическую кабину, над которой сверкающей стелой вздымалась взлетная полоса, была приоткрыта.

Плато напоминало формой овал, но даже в длину оно не превышало тысячи шагов. Поэтому через какие-нибудь десять секунд мы уже останавливались возле установки. В ушах забубнил чей-то вопрошающий голос, – вероятно, обращались к нам, но мы уже выскакивали из машины. Приближаясь к стартовой установке, я не удержался от того, чтобы не обернуться. Военных мы все-таки опередили, и я не сомневался, что в самом скором времени нам это зачтется. Но сейчас важнее было другое: где-то поблизости таилась разгадка трагических событий, произошедших на Гемме, и мы первые могли наткнуться на нее. Первыми… Я не хочу сказать, что нас интересовал вопрос приоритета, – нет. Но мы всерьез опасались тех скоропалительный действий, что могли предпринять военные, попади эта разгадка в их руки без свидетелей.

Обойдя сферическую кабину кругом, я приблизился к раздвинутым створкам. Что-то во мне дрогнуло, и, чувствуя, как предательски немеют мышцы, я тронул стальную скобу. Кажется, я уже понимал почему дверцы не заперты. Что-то придерживало их с той стороны… Ко мне присоединился доктор и в свою очередь потянул за скобу. Створки разъехались, полностью исчезнув в стенных пазах. Тьма, безглазая и тревожная, уставилась в наши лица. Включив фонарь, я медленно склонился. Доктор пробормотал что-то похожее на молитву. Возле порога лежал человек.

Некоторое время мы разглядывали мертвеца в молчании. Наконец доктор выпрямился.

– По-моему, это Крис.

Я неуверенно кивнул. Лицо лежащего едва проглядывало сквозь густую сеть трещин на гермошлеме.

– Командор! – я говорил, не оборачиваясь, зная, что нас прекрасно слышат. Увы, настало время раскрываться.

– Мы возле установки. Кабина разгерметизирована. Здесь Роберт Крис, один из тех двоих, что дежурили на станции. На нем скафандр, но стекло гермошлема разбито…

– Где Ковалев?

Голос, прозвучавший в наушниках, был холоден и тускл. Даже в эту напряженную минуту я поразился выдержке генерала. Он, безусловно, сообразил, что мы нарушили его запрет, но тем не менее сумел взять себя в руки. Возникла двойственная ситуация. Никто из подчиненных генерала знать не знал, что мы действуем вопреки его воле. Независимо от того, что мы думали, внешние приличия и с той и с другой стороны удалось соблюсти. Вероятно, поэтому эфир не сотрясался от брани и гневных посулов. Генералу пришлось принять нашу игру. На данный момент это было ему выгоднее. Согласитесь, признаться вслух, что тебя обвели вокруг пальца, не так-то просто. Кроме того, ссориться было не время.

– Ковалев? Возможно, на станции, – приподняв голову, я настороженно уставился на панель управления. Будто что-то подтолкнуло меня вперед, и я сразу увидел то, что искал. Один из тумблеров запуска сигнальных ракет был переведен в рабочее положение. Я бегло оглядел тесную кабину. Выходит установкой успели воспользоваться!.. Страшная мысль обожгла сознание, и я едва успел прикусить язык.

– Док, – голос мой дрожал от волнения. – Надо бы взять кого-нибудь из этих ребят и перенести тело на вездеход.

Он послушно кивнул. Зоркий и всевидящий враг всякого вируса!.. От глаз его, конечно, не укрылось мое возбужденное состояние, однако я не стал ничего пояснять. У входа в кабину уже толпились десантники. Я протолкался наружу и бегом припустил к станции.

Шлюзовая дверь беззвучно пропустила нас в первые отсеки. Фонарные всполохи заблуждали в темноте, пятнами вырывая фрагменты стен и электронного оборудования. Станционное освещение напрочь не работало. Сделав шаг, я тут же запнулся за опрокинутый стул. Мебель в коридоре?… Я обернулся было к своим спутникам, но промолчал. Роли у них были заранее распределены, и в моих советах никто не нуждался. Коротко и энергично генерал рассылал людей по станции. Похоже, он отлично успел изучить здешнее расположение этажей и коридоров. Называя номера ярусов и лабораторий, он не сбился ни разу.

– Гермошлемы не снимать! – рявкнул он напоследок и развернулся ко мне. – Вы, капитан, отправитесь со мной.

В том, что это был приказ, сомневаться не приходилось. Этот человек и в обычной ситуации изъяснялся так, что после каждого слова невольно напрашивался восклицательный знак. Когда он приказывал, тело, руки и ноги сами собой постыдно вытягивались в струнку, спинной мозг цепенел, заполняясь мерзким ощущением собственной никчемности. Я сдвинул пятки вместе, носки врозь и вежливо кашлянул. Следовало, вероятно, что-то сказать, но этого снова не потребовалось. Все давно уже было решено. Генерал оставлял настырного капитана при себе, но вовсе не из каких-то высоких мотивов, а попросту чтобы лишить свободы передвижения.