– Вот оно что, – глухо произнес Тарк. – Стало быть, агадейцы решили бросить нас наперехват. Почему бы им просто не ввести войска в Пандру?

– На то есть веские причины, – неторопливо, будто рассуждая вслух, ответил Ангдольфо. – Благодаря «мудрому» правлению Сеула Пандра уже не государство, а разлагающийся труп. А король Абакомо, каких бы сплетен о нем ни распускали, все-таки не любитель падали. Но труп способен причинить немало хлопот.

– Ну, не сказал бы, – буркнул тысяцкий. – Сколько помню себя, хлопот с мертвецами бывало куда меньше, чем с живыми.

– Раздавить Сеула и его вооруженных мытарей – пара пустяков, – назидательно ответил Ангдольфо. – Горстка агадейских солдат справилась бы с этим за три-четыре дня. А как быть дальше? В частых мятежах и стычках с правительственными войсками созрели и закалились десятки народных вождей. Как только падет трон Сеула, они развяжут беспощадную войну за власть, междоусобицу, и в стране воцарится хаос. Но вожаки охотно помирятся, если у них появится общий враг – агадейцы. Сеул прекрасно это понимает и даже надеется возглавить народную армию. Не больше и не меньше! И получит немало шансов на успех, если Абакомо введет войска в Пандру. Как ты думаешь, Абакомо может себе это позволить? Нет. Его цель – новый порядок, а не вселенская разруха. Он должен вывести из игры Сеула и сохранить государственный аппарат. Иначе придется не воскрешать Пандру, а сжигать.

– Понятно, – кивнул Тарк. – Надо поймать Сеула за ядра, чтоб не фокусничал.

Ангдольфо вяло улыбнулся.

– Скорее всего, – произнес он, – Конан и без твоей помощи свернул бы себе шею. Шутка ли, сотня отборных горногвардейцев? Но надо бить наверняка.

Тарк хмыкнул, Нулан скептически покачал головой. Вряд ли в конной страже Даиса найдется хоть один воин, который захочет еще раз испытать на своей шкуре атаку когирских партизан.

Ангдольфо угадал их мысли и поспешил успокоить:

– Агадеицы не требуют от вас подвигов. Будет вполне достаточно, если вы пройдете перед когирским отрядом и настроите против него мирных жителей.

– Настроить мирных жителей против Конана? – С лица Тарка не сходило недоумение. – Как вы себе это представляете, ваше величество?

Улыбнувшись вновь, Ангдольфо оторвался от спинки кресла и погладил больную ногу.

– Насколько мне известно, в Нехреме ты неплохо справлялся с ролью Лжеконана.

«Ну и ну! – изумился Тарк. – Ай да агадейцы! А я-то их чистоплюями считал!» Он рассмеялся.

– Вы правы, ваше величество, работенка в самый раз для меня. – Вот только одна незадача: парни не согласятся. Нагнал на них Конан страху, размозжи его Кром.

– Повторяю, – устало произнес Ангдольфо, – тебе и твоим людям вовсе незачем встречаться с Конаном. Надо только добраться до Собутана, а уж там агадейцы не дадут вас в обиду. Если все сделаете, как надо, с Конаном расправится регулярная вендийская армия и озлобленные крестьяне.

– А потом возьмутся за нас?

– Не волнуйся. Агадейцы поделятся с ними сокровищами Сеула, и они уйдут с миром. Еще и спасибо скажут. Агадейцы и вам дадут золота, сколько унести сможете. Захотите – вернетесь ко мне, захотите – разойдетесь по домам. Все лучше, чем сидеть в этой мышеловке и ждать, когда вам поснимают головы и насадят на штыри.

«Э-э, да ты, красотка, не больно-то веришь в свою звезду, – подумал Тарк, и уныние нахлынуло на него с новой силой. – Видать, мне и впрямь деваться больше некуда».

– Вот это уже другой разговор, – кивнул он. – Сразу надо было про золото сказать. Ради денег наши прохвосты любые горы свернут. Под такой залог мы еще сотни две орлов наберем, верно, Нулан?

Нулан тоже кивнул, но на его обветренном лице не было и тени воодушевления.

Его переполняло блаженство, ощущение растущей силы. Кругом разливался свет – девственная белизна, ласковое, упоительное тепло. Вес тела быстро таял, и слабела хватка земного притяжения. Как будто невидимые нити тянули его в небеса.

Он оторвался от ложа, неторопливо поднялся к балдахину, пропустил его сквозь себя, как воздух пропускает водяные брызги, не ощутив даже малейшего сопротивления ткани. Его ожидала вселенная – сонмища миров, населенных самыми невообразимыми существами, – в любой из них он теперь сможет попасть в мгновение ока.

Но он не спешил с выбором. Он вдруг вспомнил, что, отходя ко сну, вообще не собирался покидать королевские покои, не говоря уже о собственном теле. Выдался хлопотливый и долгий день, и Абакомо просто хотел выспаться, пролежать всю ночь в глубоком омуте покоя, ибо далеко не всегда путешествия души дарили отдохновение. На иных мирах встречались чудовища неописуемой жути, и всякий раз он стремглав уносился в тело и просыпался в холодном поту.

Он все еще поднимался в той же позе, в какой лежал на широкой ореховой кровати – голова к востоку, левая нога прямая, правая подобрана, одна рука откинута, другая под затылком. Поза его вполне устраивала. Крошечная частица сознания по-прежнему недоумевала: с чего это вдруг он левитирует, ведь не намеревался? Для этого занятия есть урочные часы, и храмовники, учившие молодого короля искусству блужданий вне тела, часто напоминали: не следует пускаться в них спящим. Но уж коли произошло…