– Наверняка ты задаешь себе вопрос, что мне от тебя надо.

Паша заинтересованно посмотрел на девушку и кивнул.

– Ты думаешь, что мне нужны деньги, но это не так, – добавила Валя.

Мужчина выразительно поднял брови. Брови у него были замечательные – темные, широкие, как два черных крыла, раскинувшихся над глазами. Наверное, еще пару лет назад Паша был очень привлекательным мужчиной. Тогда его карие глаза часто вспыхивали от смеха, узкие губы легко складывались в улыбку, а между бровями не пролегали скорбные морщины. И не было напряжения в поднятых как перед ударом плечах, в ладонях, постоянно сжимающихся в кулаки. Девушке на удивление легко удалось перетащить его в кресло, его ребра прощупывались даже через костюм. Валя поежилась и прошептала.

– Тебе плохо, я знаю, можешь поплакать.

Паша уставился на нее, а потом с садистским удовольствием качнулся в кресле и придавил девушке ногу, которую та неосторожно поставила под полозья. Валя громко вскрикнула от боли и со слезами на глазах запрыгала по комнате на одной ноге.

Прохор поднял глаза к потолку и одобрительно кивнул. Они с Юрой молча чокнулись чашками и выпили еще по глотку чая.

– Так, перейдем к делу, – отчеканила Валя. Она развернула кресло к кровати и села на нее, поджав ноги. – В твоей семье произошла ужасная трагедия. И я хочу тебе помочь.

Глаза Паши сверкнули. Он снова попытался выплюнуть кляп, и Валя бесцеремонно запихнула пальцем полотенце поглубже ему в рот.

– Тихо, пожалуйста. Ты не думай, что я сумасшедшая. Но в нашем роду у всех женщин есть особые способности. Родовой дар. Или проклятье… Мне снятся сны, которые больше, чем сны.

Паша постарался вложить весь скептицизм в свой взгляд.

– Месяц назад мне приснилась твоя жена.

Он исподлобья посмотрел на девушку, и та вздрогнула от угрозы, сквозившей в его взгляде.

– Вот, что я помню из сна, – продолжила Валя, стараясь не обращать внимания на красноречивый взгляд Павла. – Она сказала, что ты не виновен в ее смерти. Что ваша дочь жива.

Плечи Паши едва заметно вздрогнули.

– Еще она сказала, что я должна помочь тебе найти Динку.

Паша зарычал, и стал дергаться в кресле.

– Стой! – Валя вдруг положила ему руку на грудь, и мужчина замер. – Посмотри мне в глаза.

Серо-голубые глаза девушки были таким спокойными. Павел чувствовал тепло ладони, ощущал свежее дыхание девушки на лице.

– Вот так, – тихо сказала она. Зрачки ее расширились, они затягивали Павла, словно омут. – Дай руку.

Павел не успел понять, когда она успела освободить его правую руку. В пальцах отдавалось биение ее сердца, ровное, спокойное, умиротворяющее. А потом он зажмурился от вспышки яркого света. «Сейчас ведь октябрь, – успел подумать он. – Откуда столько солнца». Он почувствовал, что теряет равновесие и падает. Паша с удивлением обнаружил себя лежащим на выжженной солнцем траве. Над ним простиралось чистое голубое небо без единого облачка. Велосипед, с которого он свалился, лежал рядом, переднее колесо, задранное вверх, медленно крутилось. Впереди, по тропинке, вьющейся через пшеничное поле, ехала девушка. Рыжая грива кудрявых волос ослепительно сияла.

– Пашка, ну ты что! – девушка обернулась, бросила велосипед и подбежала к нему. – Грохнулся на ровном месте!

– На тебя засмотрелся, – сами произнесли вмиг пересохшие губы, совсем как тогда, двадцать лет назад.

– Дурак, – засмеялась Люба. Она села на траву рядом с ним, устроив его голову себе на колени, и откинула огненную копну за спину, а потом наклонилась к нему и быстро поцеловала. Паша обнял ее за шею и повалил в траву. Ее смеющееся лицо было так близко. Он мог бы пересчитать все ее веснушки, но вместо этого предпочел перецеловать их все. Пахло горячей пылью и скошенной травой…

Паша вдруг почувствовал, что его затягивает в темный водоворот, он схватился за сухие стебли колосьев, пытаясь хоть на мгновение задержаться в прошлом, но очутился снова в своей комнате. Вместо колосков он сжимал прядь волос Вали. Мужчина медленно разжал побелевшие от напряжения пальцы.

– Она показала мне эту сцену из вашего прошлого, – сказала Валя. – На случай, если ты мне не поверишь. Люба была очень красивой.

– Сделай это еще раз, – взмолился Паша. Он схватил ее руку и прижал к своей груди. Девушка только покачала головой. Она встала, подошла к окну.

Павел освободил вторую руку от скотча, но вставать с кресла ему не хотелось.

– Где Динка?

– Я не знаю, – ответила Валя. – Может, Люба и говорила мне, где ваша дочь, но я не помню. Мои способности еще не развились.

– Кто убил мою жену?

Валя молчала. Павел машинально потер руку. На бинте проступило кровавое пятно. Ладонь ныла так, будто ее неделю грызла бешеная собака.

– Твой дар… Что ты можешь?

– Я пока не умею ничего такого особенного, – пожала плечами девушка. – Мне снятся сны, в которых души людей – живущих или умерших – пытаются мне что-то сообщить. Иногда приходят внезапные озарения, которые касаются меня или близких мне людей. Бывает, снится мужчина, который, как мне кажется, моя вторая половинка… В общем, по мелочи. Бабушка говорила, что дар развивается, растет, как деревце. Сначала это семечко, которое ждет своего часа, потом пробивается росток, корни его оплетают сердце, проникая все глубже, ствол становится крепче. И если сейчас я не могу вспомнить и половины снов, а вспомнив – не могу понять, то со временем обязательно научусь…