Завтра еду к Викусе, костьми лягу, перевезу ее сюда.

Так непривычно писать звездочку вместо десятки, у них цифр не девять, а тринадцать…

Искал Викусю…

По городам, по деревням, по телефонным справочникам искал Викусю…

…и будь я проклят, что просочился в этот мир.

Выпытывал у ученых-неученых, как просочиться обратно, назад, к себе, в свой мир, где Викуся. Все только руками разводят, – никак, в миры можно проходить только вперед. Признался, что ничего не понимаю в параллельных мирах, на что какой-то физик-шизик резонно ответил, что сначала надо было понять, а потом ходить из мира в мир, проходной двор тут устроили, блин…

Будем искать в других мирах.

Прячусь в бункере, выбраться на поверхность никаких шансов, землю в этом мире бомбят нещадно. Потихоньку спрашивал у Сопротивленцев про Викусю, показали какую-то Викусю в полевой кухне, чернявую девку поперек себя шире, с зычным голосом.

Чувствую, что здесь я ее не найду.

Сказали, если не отращу себе длинные волосы, сожгут меня на костре, как Отступника, еле вымолил у местных разрешение разжиться париком.

Спрашивал про Викусю, сказали, в соседней деревне есть какая-то. Полдня добирался до соседней деревни на какой-то кляче, про автомобили здесь слыхом не слыхали.

Пятый день пятой луны седьмого полузимья

Добрался до богом забытой деревушки, встретился с тамошней Викусей, не она…

Спрашивал у местных андроидов про Викусю. Услужливо перерыли все адреса, нашли много чего похожего на Викусю, саму Викусю не нашли.

Я чего боюсь, а может, она никакая не Викуся, а какая-нибудь Полиэтта или Ева-Анна… в других мирах…

Странный мир, белая комната с зарешеченным окном, из двери выходил человек в белом, говорил со мной. Был очень вежлив, обещал поискать Викусю. Сказал, что покинуть белую комнату я не могу, это связано с какими-то особенностями местного мира.

…наблюдается некоторое прояснение сознания, исчезновение галлюцинаций…

Оказался на космическом корабле, спросил про Землю, в этом мире не знают никакой Земли, похоже, в их вселенной вообще не существует планет. Как тогда появилась жизнь, остается загадкой.

Спросил про Викусю, здесь Викусю знают, но сказали, она умерла два года назад.

Будем искать дальше…

Черт бы их драл всех.

Кого?

Всех. Вот этих вот, которые Мывамперезвоним и Большоеспасибо и Всегохорошего, и…

Он с силой пинает фонарный столб, сжимает зубы от боли.

Ничего, он им покажет… всем… всем… Вспоминает Эдисона, который сто раз изобретал лампочку, только не помнит он, изобрел или нет. И этого, который небоскреб строил, я построю самый высокий небоскреб в мире, и мне неважно, сколько раз он будет гореть. Диснея выгнали откуда-то за отсутствие фантазии. А вам, Эйнштейн, я бы вообще не советовал продолжать учиться…

Так.

Так-то оно так, только… Это так в книжках бывает, в биографиях великих людей, а в жизни ничего такого не случается, вернешься как миленький в свою контору, будешь сидеть до скончания века…

И не понимаю они, эти все, которые Мывамперезвоним, что зима скоро уже. Нет, не та зима, когда снег на улицах, и отопительный сезон, и распродажа к новому году, скидки до двухсот процентов, и оливье, и много еще чего. А такая зима, которая на года, на десятки лет, на века, когда ледник пойдет – до самого экватора, или докуда он там пойдет, этот ледник.

А люди что?

А люди куда денутся?

То-то же.

Некуда людям деваться. То есть, так-то, конечно, попрячутся люди по бункерам, отсидятся, только сколько можно отсиживаться, не век же отсиживаться, в буквальном смысле – не век.

А потом что?

А потом куда?

То-то же…

А выход есть.

А выход вот он.

Он знает выход, только здесь не бункеры надо строить, здесь только генетика поможет…

Да.

Только они все этого не понимают. Они. Все. Там. А когда поймут, поздно уже будет.