Я только махнул рукой и побрёл куда-нибудь в сторонку от предстоящей суеты. Меня оставили в покое. Ненадолго.

Может быть, я и буду когда-нибудь командовать армиями, но я никогда не буду начальником никакого штаба, ни за что: это ж надо — решать столько проблем сразу. Как этот бедолага, у которого с нашим приездом прибавилось ещё три задачи (к тем пятистам, что уже были): он будет сейчас разбираться с пленным, отправлять Гвидо в медчасть, расселять куда-то Анну с ребёнком и Анджело с семьей. Лейтенант Доргали объяснил мне, что в таких ситуациях армия лучше любого Санта Клауса: «А как же, это же мы виноваты, что вы остались без крыши над головой». Для меня одной проблемой меньше.

Лариса тихо подошла и встала в шаге от меня, я увидел её тень, поднял глаза, улыбнулся и похлопал ладонью по траве. Лариса села рядом. Я притянул её к себе.

— Я почти не обращал на тебя внимания в эти дни.

— Да, — прошептала Лариса.

— Я все время боялся что-нибудь сделать неправильно, понимаешь?

— Понимаю. У тебя просто не было сил, чтобы ещё ухаживать за девушкой, — улыбнулась она. — Но девушка всё равно в восхищении.

— М-мм, — мечтательно промычал я. — В сказках герои спят, положив голову на колени принцессе, которую они ещё только собираются спасать.

— Ты тоже можешь так сделать, — заметила Лариса с лёгкой иронией.

— Замечательно, — прошептал я, растягиваясь на траве.

Я поднял голову, потому что на меня опять упала чья-то тень.

— Лейтенант Джарре, из городской комендатуры, — представился чёрный силуэт на фоне ярко-синего неба.

— М-мм?

— Энрик Галларате, это вы?

— Я, — со вздохом признался я.

— Война кончилась, начинается бумажная волокита, — слегка улыбнулся лейтенант. — Вам придется написать подробный рапорт. Генерал-полковник сказал, что вы знаете как.

— Понятно. А компьютеры ещё не работают?

— Ну, волокита, конечно, но не буквально бумажная, — утешил меня лейтенант, — работают.

Я поднялся и отправился писать рапорт. Кошмар, синьор Мигель, что, официально внёс меня в свою платежную ведомость? Или посадил аналитика считать корреляцию между моими приключениями и войнами на Этне? А что? Наверняка есть. И ещё неизвестно, что следствие, а что причина!

Вечером того же дня наш катер приземлился во дворе палермского военного госпиталя, родители Гвидо уже ждали его там. Потом развезли всех остальных. На прощание я поцеловал Ларису и мазнул её по щеке гримом:

— Чтобы синьора Арциньяно не говорила, что ты умытая.

Лариса засмеялась.

Когда мы с Виктором остались в салоне только вдвоём, он тяжело вздохнул:

— Вот всё и кончилось.

— Так радуйся, — не понял я причины такого траура на его физиономии.

— Это тебе хорошо: пройдет ещё пара недель, ну — месяц, и у тебя будет новое приключение. А я…

— М-мм, ну ты ещё не уезжаешь…

— Это ты так думаешь, наверняка мама уже и билеты поменяла!

— Не думаю, — хитро улыбаясь, ответил я, — и через год вы опять приедете.

— Э-ээ, откуда ты знаешь?!

— Пусть тебе профессор сам скажет.

— Ну ладно… — ответил заинтригованный и обнадежённый кузен.

Лабораторный парк и все, кто в нем живет и работает, были оставлены на попечение синьора Соргоно. Он и ждал нас на посадочной площадке, разогнав всех остальных, кроме Фернана и синьоры Будрио.

Рядом с посадочной площадкой, на месте нашего ухоженного розария красовалась огромная воронка, побольше той, что я устроил когда-то. Бедный Джорджо, он так гордился своими розами; теперь, чтобы привести всё это в исходное состояние, понадобится лет десять, не меньше. Хм, может, убедить профа и в самом деле сделать пруд — надо же Самураю где-то плавать, бассейн ему почему-то не слишком нравится. А розы можно посадить где-нибудь в другом месте.

Тетя Бланка с причитаниями бросилась обнимать сыночка: бродить где-то далеко от дома — это же холодно, мокро, темно и страшно.

— Да ну-у, — потянул Виктор. — Энрик меня никуда не пускал.

Услышав жалобу, синьора Будрио обернулась ко мне с самым зверским выражением лица, потом до нее дошло содержание. Взгляд её потеплел. И тут она опять рассердилась — на этот раз на Виктора. Лопух! Зачем он это сказал? Опять ему придётся играть в шахматы самому с собой.

Синьор Соргоно церемонно пожал мне руку. Потом Фернан схватил в охапку и потащил в караулку: обещал за меня, что я все расскажу.

Проф уехал в сопровождении Антонио, Рафаэля, Марио и Филиппо. Все остальные были здесь и жаждали услышать рассказ о наших приключениях. Диоскуры забрались мне на плечи, я посадил Геракла и Самурая к себе на колени, вздохнул и начал признаваться в собственной непроходимой глупости. Хорошо, что синьора Будрио этого не слышит, а то бы она меня просто загрызла.

Потом мне, конечно, рассказали об авианалете, о сбитом прямо над парком катере (в лесу осталась воронка побольше той, что я видел у посадочной площадки).