— Вряд ли. Все — разные.

— Не притворяйся, ты отлично меня понял. Откуда ты такой взялся?

— Сам не знаю.

— Как это так?

— Если бы вас оставили в роддоме в день вашего рождения, а потом сдали в приют, вы бы тоже не знали, откуда вы взялись! — взорвался я.

— Прости, я не знал. Ты говорил, у тебя есть отец. Долгое молчание.

— Мне было девять лет, когда он меня усыновил.

— Он какая-то важная птица в вашем клане?

— Генерал Галларате.

— Я слышал твой разговор с приятелями, прошу прощения, но если ты этого не хотел, вам следовало говорить потише.

— Это не тайна, — ухмыльнулся я.

— Но я так понял, что вы не любопытства ради это затеяли и что вы что-то подобное уже делали.

— Точно.

— Интереснее, чем играть в стрелялки?

— Конечно. Стрельбы нам в реальности хватило, вы же видели.

— И даже ощущал. И что, синьор Мигель Кальтаниссетта этим заинтересуется?

— Не знаю. Может быть, он тоже не читал ваш устав. Иначе не стал бы заключать союзный договор.

— Чем тебе не нравится наш устав?! Сдержаться лейтенанту было тяжело, но он старался.

— Он вам и самому не нравится, по крайней мере, последние два дня. А чем он не нравится мне, я вам скажу после того, как прочитаю.

— А чем он мешает при заключении договоров о союзе? Ещё один раунд борьбы с самим собой — мальчишка покусился на великие незыблемые ценности! Но лейтенант был достаточно умён, чтобы знать, что криком ничего не докажешь. Придётся ему искать аргументы и убеждать меня в своей правоте. Ну пусть попробует. Кремонских детей, наверно, легко убедить в чём угодно. Со мной так не получится.

— Ну тот, кто обманывает и подставляет своих, наверняка не станет держать слово, данное чужому. Я недавно стал считать Кальтаниссетта своими, раньше всё время что-то мешало, но когда меня похитили, точно знал, что меня будут искать и вытаскивать. Хотя фактически я им никто.

— Хм, ты не такое уж плохое вложение капитала.

— Может быть, но я думаю, любого бы искали. Просто для того, чтобы впредь не повторялось или чтобы повторялось пореже. А с вашими, получается, можно делать всё, что угодно, их никто не защитит.

— М-м, мне это никогда не приходило в голову. Я всегда думал, что сдаться — значит потерять честь, а тогда и жить как-то незачем.

— Вы не сами так думали, вас в этом долго убеждали. Причём убеждали со своими довольно грязными целями, и делали это люди, которые произносят слово «честь» с мерзкой ухмылочкой.

— И какие же это грязные цели?

— Ну это очень просто: убедить людей, которые вам ничего не должны, в том, что они ваши вечные неоплатные должники. И заставить их действовать соответствующим образом.

— Хорошо, я тебя понял. Извини, мне надо подумать.

— Угу, только не вздумайте нарушать слово, которое вы дали Торре, а то я в вас разочаруюсь.

— Какая разница, когда я умру? Сейчас или через пару месяцев после обмена пленных?

— Э-э, что у вас всех-всех расстреляют?

— Офицеров — да. Солдат — нет. У вас селенитовые шахты, у нас — терраформирование на Южном континенте.

— Понятно. Терраформировать тоже можно по-разному. — Я привстал. — Лейтенант Веррес, я даю вам свое слово, что приложу все усилия для того, чтобы вас не вернули клану Кремона, если вы сами этого не захотите!

— Что ты можешь сделать? — грустно улыбнулся лейтенант.

— Вы имели возможность убедиться, что не так уж мало, — парировал я, валясь обратно в постель.

О, черт, мне действительно надо лежать! Лейтенант с тревогой посмотрел на меня:

— Ты как?

— Ничего. В самом крайнем случае мне вырастят новое лёгкое и пересадят.

— Не набивайся на это.

— Не буду.

После такой тяжёлой работы: встать, дать слово чести и повалиться назад — надо как следует поспать. Так что оставить в покое лейтенанта было несложно.

Проснулся я потому, что со мной что-то такое медицинское делали. Пришлось дышать какой-то гадостью, да ещё и Мама Маракана выругала:

— Сказано тебе: не вставай!

Потом пришел очень сердитый Торре:

— Теперь ты рвешься на тот свет! Ты, между прочим, не пленный. Выдеру!

— Хорошо быть пленным, — прохрипел я, — я не думал, что это так серьёзно.

— Не пугайте ребёнка, майор Торре! — решительно встала на мою защиту Мама Маракана. Её глаза метали такие молнии!..

— Его напугаешь, — проворчал майор, отступая на заранее подготовленные позиции, — придется позвать вашего сыночка.