Осознал наконец услышанное.

И – не поверил ушам.

– Кого, простите, коллекционирую? – Вопрос прозвучал глупо, но это уже не имело значения.

– Мне сказали – Крапивина.

– А у вас что же – есть Крапивин?

– Да. Вы, должно быть, слышали о пропавшем портрете, «Душеньке»?

Игорь Всеволодович решил, что бредит.

Или странная женщина действительно была не в себе.

Следовало, наверное, прямо сказать ей об этом и пойти прочь.

Определенно следовало.

Однако ж он поступил иначе.

Москва, год 1937-й

Вот уж и полночь отлетела со Спасской башни.

Город спал или делал вид, что спит, чутко вслушиваясь в неровное дыхание ночи. Ждал, затаясь, шелеста шин по пустым мостовым, гулких шагов в спящем дворе, уверенной, чеканной поступи на лестнице.

Бред, конечно.

Спит себе город, уставший, натруженный, – спит спокойно и видит, наверное, сны.

В своем просторном кабинете на Лубянке Ян Лапиньш отошел от окна, хрустко потянулся сухим, жилистым телом, энергично покрутил головой.

Третья ночь без сна – вот и лезет в голову всякая чушь.

Однако ж как посмотреть.

На столе у товарища Лапиньша несколько листов машинописного текста – впрочем, какой там текст! – узкие столбцы, а в них четко пронумерованы в строгом алфавитном порядке имена, имена, имена.

Вернее, фамилии с инициалами.

Так принято.

Лапиньш взглянул в конец списка – последним значился номер шестьдесят четыре.

Стало быть, шестьдесят четыре семьи – ждут они того или нет – будут разбужены нынче ночью.

Шестьдесят четыре узника примет внутренняя лубянская тюрьма.

Шестьдесят четыре… Нет, допросить всех этой ночью вряд ли удастся – люди работают на пределе возможностей…

Ну, не сегодня – так завтра.

Главное – неотвратимость наказания. Неотвратимость и последовательность. Только так.

Шестьдесят четыре…

Эти наверняка ждут. Что ж, не стоит обманывать ожиданий…

Бланк сопроводительного письма рябил десятком росчерков – многие товарищи скрепили своей подписью решение, которое предстоит исполнить сегодня. Стало быть, верное решение, ошибка исключена. Осталась последняя подпись – его, Яна Лапиньша.

Еще раз пробежал глазами список – и нахмурился, зацепившись взглядом за чье-то имя. Поколебавшись, все же поднял массивную телефонную трубку.

Молодой человек в форме офицера госбезопасности возник на пороге через несколько секунд.

– Слушаю, товарищ комиссар государственной…

– Ладно. Сегодняшних – ты готовил?

– Так точно. С майором Коняевым.

– Коняева я отправил отоспаться. А ты относительно всех в курсе?

– Разумеется, товарищ комиссар государственной…

– Да оставь ты, заладил…

– В курсе, Ян Карлович. Кто именно вас интересует?

– Меня интересует именно комбриг Раковский.

– Есть такой.

– Вижу, что есть. Я спрашиваю, что на него есть?

– Все.

В полумраке Лапиньшу показалось, в глазах подчиненного мелькнула усмешка. В общем, понятная – группе военачальников, привлекаемых теперь к ответственности, инкриминировались одни и те же преступления.

Лаконичное «все», таким образом, означало, что Раковский оказался замешан всюду.

Как, впрочем, большинство.

Все так.

Однако не повод для ухмылок – высшее руководство РККА, едва ли не в полном составе, – предатели!

Умные, опасные, коварно затаившиеся враги.

Теперь не до смеха.

– Извольте доложить по форме.

– Следствие располагает неопровержимыми доказательствами активного участия комбрига Раковского в организации и деятельности разветвленной военно-троцкистской организации, возглавляемой бывшим маршалом Тухачевским. Кстати, Ян Карлович, Раковский состоит с Тухачевским в близких дружеских отношениях. Служил под его началом в 1920-м, еще на Южном фронте. С той поры практически неразлучны. Академия РККА, Генштаб и, наконец, Поволжский округ.

– Их что же, на пару сослали?

– Относительно Раковского такого решения не было.

– Выходит, он самовольно покинул место службы и зайцем рванул за Тухачевским?

– Никак нет. Написал рапорт с просьбой перевести для дальнейшего прохождения службы…

– Ясно. А почему сейчас в Москве?

– Десятого мая прибыл, сопровождая маршала, то есть бывшего маршала… Ну и семья у него здесь. Не успел перевести.

– Значит, неопровержимые доказательства?

– Так точно. Получены признательные показания большого круга лиц, имевших непосредственные контакты…