— Я вас не осуждаю, — сказал он.

Она удивленно посмотрела на него.

— За что?

— Я хочу сказать, что, возможно, эта тема и не была… подходящей…

— У нас было мало общих тем для разговоров.

— Вы не были близки?

— В каком смысле? — ощетинилась она.

Вагнер смутился.

— Я не знаю. Я был единственным ребенком в семье.

— Вы были близки?

Она что, не поняла, о чем он спросил?

— У меня не было ни братьев, ни сестер, — пояснил он свою мысль.

Она в упор посмотрела на него.

— Вы и Мелани. — В голосе ее звучала издевка. Как будто она была уверена в том, что знает ответ.

Он смело встретил ее взгляд.

— Мы были знакомы очень непродолжительное время.

— И какого вы о ней мнения?

— Мне она показалась блестящим специалистом.

— Это верно. Что еще? — настойчиво спросила она, требуя дальнейших откровений.

Вагнер не принял предложенных правил игры. Он вовсе не собирался распространяться о своих чувствах к Мелани. И в то же время считал себя не вправе отмахиваться от вопросов ее сестры.

— Душевная, энергичная, отзывчивая…

— Вы ведь не были ее пациентом?

Вопрос удивил его.

— Конечно, нет, — ответил он, глядя ей прямо в глаза. — Мы просто работали вместе.

— Надеюсь, вас не оскорбил мой вопрос.

— Нет, я не воспринял его как оскорбление.

— Мелани считала, что психоанализ никому не повредит.

— Я тоже так думаю. Просто мне не доводилось бывать у психиатров. Как бы то ни было, мы с вашей сестрой познакомились пару месяцев назад, когда ее подключили к нашей группе в качестве консультанта-психолога. Как я уже сказал, у нас сложилось впечатление, что ей удалось разгадать мотивы поведения Ромео, постичь особенности его психики.

— Выходит, не до конца, — раздраженно произнесла Сара.

Вагнер до сих пор сдерживал эмоции, но сейчас они невольно выплеснулись наружу.

— Послушайте, я понимаю, как вам сейчас тяжело. Но и нам не легче. Вот уже несколько месяцев мы пытаемся поймать этого психопата. Думаете, приятно видеть, как он каждый раз уходит у нас из-под носа? Если хотите знать, мне все это уже порядком надоело.

— Охотно верю.

Ни по ее тону, ни по выражению лица Вагнер так и не смог догадаться о смысле этого замечания. Он отвернулся, взгляд его упал на валявшуюся на соседней скамейке газету. Заголовок на первой странице усиленно рекламировал новую книгу о Николь и О. Джей. Завтра — по крайней мере, в Сан-Франциско — первые полосы будут пестреть именами Мелани Розен и Ромео. Газеты, радио, телевидение — все дружно подхватят горячую новость. Эксперт-консультант, приданный группе по поимке Ромео, становится пятой жертвой убийцы-маньяка. Сара, пожалуй, права: психиатрическая экспертиза оказалась не на высоте. Как и активность полиции.

Он отвел взгляд от заголовка и устремил его в никуда, лишь бы не смотреть на Сару. Ему захотелось уйти, исчезнуть, покончить с этим делом, покончить с ней. Сара Розен выбила его из колеи.

— Где она сейчас? — резко спросила Сара.

Вагнер недоуменно посмотрел на нее. Потом до него дошел смысл заданного ею вопроса.

— Мне кажется, вам лучше не видеть ее.

— Я просто хочу знать, где она.

— В морге. Патологоанатом…

— Нужно ведь организовать похороны, — отрешенно произнесла она.

— Придется подождать пару дней, прежде чем мы сможем выпустить… — он хотел было произнести «тело», но потом подумал о том, насколько бесчеловечно это прозвучит. Уж в чем-в чем, а в бесчеловечности его трудно было упрекнуть. Хотя качество это и было не в его пользу, — вашу сестру, — закончил он фразу.

Сара в упор посмотрела на него. У Вагнера возникло ощущение, будто она только сейчас его заметила. Взгляд ее скользнул по его торсу, но в нем не было и намека на сексуальный интерес. Совсем наоборот. Этот придирчивый осмотр, скорее, напоминал визуальный армейский обыск. Как будто она хотела проследить, по форме ли он одет. А еще таким же взглядом окидывала его мать, когда отправляла в школу, проверяя, опрятен ли сынишка.

Сара увидела перед собой высокого, стройного мужчину с аккуратно уложенными светло-каштановыми волосами, в отутюженных серых шерстяных брюках, синем блейзере — немятом и со всеми пуговицами, без хлопьев перхоти на плечах, в кожаных ботинках, начищенных до мягкого блеска. Майкла Вагнера нельзя было назвать писаным красавцем, но взгляд его голубовато-серых глаз — умный и чуточку невинный, совсем не свойственный полицейскому, — завораживал. Сара решила, что ему лет тридцать с небольшим. Столько же, сколько и ей.

Завершив бесстрастный осмотр, она резко встала, не вымолвив ни слова. Вагнер, с облегчением приветствовав окончание неприятной для него процедуры, последовал ее примеру.

— Могу я чем-нибудь помочь вам? — смущенно спросил он.

Губы ее слегка изогнулись, но не в улыбке.

— Все об этом спрашивают, — безучастно произнесла она. — Но никогда не помогают.

— Кто «все»?

На этот раз она, действительно, улыбнулась, но улыбка получилась с каким-то горьким привкусом.

— Не имеет значения.