Катарина покачала головой:

– Даже не хочется об этом думать.

Пока его спутники спорили, Локлан остановился у прилавка с доспехами, к которому они как раз подошли, и поднял в руке длинный меч, чтобы оценить его.

Судя по виду горца, он остался доволен клинком и передал его Бракену:

– Что скажешь про этот меч?

Бракен положил меч чуть ниже его крестовины на указательный палец, чтобы проверить сбалансированность.

– Хорошие пропорции и баланс. Красивые линии, – оценил он.

– Вы не найдете лучшего оружейника во всем христианском мире, – произнес произнес вышедший из палатки рядом с прилавком юноша. – Мой отец очень гордится своими работами.

– И они говорят сами за себя, – сказала Кэт, наблюдая, как Бракен вращает мечом вокруг своего тела. – Это самое прекрасное оружие.

Мальчишка просиял.

Кэт стояла за спинами своих спутников, пока Локлан подбирал англичанину необходимое снаряжение. Никогда еще девушка не видела Бракена таким радостным. В его глазах зажегся свет, которого раньше не было, и он словно стал выше ростом. Катарина поняла, что такую перемену сотворило с ним вновь обретенное чувство собственного достоинства. Потеря отца и наследных земель стала жестоким ударом по самолюбию этого человека. Но теперь он казался тем самым благородным дворянином, которого она знала много лет назад.

Кэт была счастлива видеть это превращение, и была благодарна Локлану за то, что он подарил ее старому другу такую возможность. Это было воистину доброе дело.

Когда вся амуниция для Бракена была подобрана, он извинился и покинул своих спутников, чтобы принять участие в бугурте. Неплохо зная этого англичанина, Катарина была уверена, что он собирается отомстить нескольким дворянам, пленив их на ристалище. Она едва сдержала улыбку, увидев, как Бракен, словно ребенок, помчался записываться в числе других рыцарей в один из отрядов для группового боя.

Девушка подошла к Локлану, который расплачивался с оружейником:

– Ты сейчас поступил очень благородно.

Горец скромно отмахнулся от своего щедрого поступка:

– Мне нравится помогать людям, особенно тем, кто переживает трудные времена.

Сердце Кэт смягчилось:

– Ты совсем как моя мать. Однажды я увидела, как она сняла плащ со своих плеч, чтобы завернуть в него старуху в одном из городов, через который лежал наш путь. Стоял ужасный мороз, но мама сказала, что лучше пусть плащ достанется тому, кому он нужнее. Она была доброй женщиной.

– А ты добрая, девушка?

– Да, я тоже. Именно из-за этого Лисандр и Язычник в конце концов стали путешествовать с нами. Мы обнаружили их на обочине, умирающими от голода. Я пригласила их разделить с нами ужин, и не успел мой дядя оглянуться, как они стали постоянной и неотделимой частью нашей компании. Я не могла бы поступить по-другому. Бавел постоянно распекал меня за то, что я подбираю бродяг. Он сказал, что однажды это обернется против меня.

– Так и получилось?

– Да. Один раз. Это был тот самый бродяга, что похитил меня у моего дяди и попытался доставить к отцу. Я до сих пор не могу поверить, что он предал меня после того, как мы столько для него сделали.

Мак-Аллистер повернулся к спутнице, едва оружейник отошел от них в ожидании следующего клиента:

– Прости меня.

Катарина вздохнула и отступила на шаг:

– Не извиняйся. Когда-нибудь я сама должна буду разобраться со своим отцом. Меня просто раздражает, что он должен действовать через других людей вместо того, чтобы открыто иметь дело со мной. Я его дочь, хотя нам и неловко друг с другом. Ни один ребенок не должен чувствовать себя так рядом со своим родителем.

Катарина бросила на шотландца взгляд, когда они вернулись на дорожку, идущую между палатками. Волосы Локлана взъерошил ветер, а глаза его были полны жизненной энергии.

– Ты даже не представляешь, как отвратительно для меня служить пешкой для собственного отца.

– Думаю, очень хорошо себе это представляю, девушка.

Возможно, так и есть. В его тоне было что-то, созвучное боли в душе Катарины.

– Скажи мне, Локлан, ты когда-нибудь использовал кого-то подобным образом?

– Нет.

– А если бы у тебя была дочь…

– Я бы берег ее, словно зеницу ока, всеми своими силами.

Как бы хотелось поверить этим словам!

– Ты бы принудил ее выйти замуж ради интересов своего клана?

Локлан помедлил, обдумывая, что сказать. Катарина отдала должное тому, что горец честно размышлял над вопросом, и с нетерпением ожидала ответа.

– Нет, – наконец произнес лэрд. – Я бы никогда намеренно не причинил страдание своему ребенку. Я бы нашел другой способ обеспечить спокойствие клана – такой, который подарил бы счастье и мне, и моей дочери.

Услышав эти слова, Кэт взяла в руки сильную длань воина. У девушки защемило сердце. Если бы только ее отец руководствовался теми же чувствами, что и этот горец!